Ночуют у меня редко и только самые болезные, обыкновенно без сознания. Непривычно мне.
Вот же разворошил душу этот таинственный чужак.
Засыпаю лишь, когда Серый прибегает из лесу и укладывается под лавкой. Снов мне не дано, но иногда мелькают под веками будущего картинки. Этой ночью я вижу, как сгущается небо над моей поляной и грозит пролиться кровавым дождем.
Дамир просыпается легко, стоит только дотронуться до его плеча, он перехватывает мою руку и сдавливает горло. Нервный.
На завтрак завариваю ему успокаивающий отвар и подаю кашу из крупы, что утащил у него вчера Серый. Сам волк ускакал по своим делам, как только солнце показалось.
— Мне должны прислать весточку, — ловит меня Дамир у колодца, куда я ушла пока он ел. — Только дождусь и сразу оставлю тебя в покое, но это может занять время.
Ложью не пахнет, видно понял, что я не поверила вчера в его бессилие. Киваю. Он отбирает у меня полные ведра и уносит их в баню. А я стою у колодца, смотря ему вслед, и понимаю, что отпускать его не хочется. Я наконец не одна.
Через время он находит меня в избе, от него пахнет дымом и нетерпением, видно, натопил уже и быстрее хочет попариться. Выдаю ему чистое полотенце, дубовый веник и широкую серую рубаху, должна налезть она отцовская. От него у меня мало что осталось. Одежи немного да губы пухлые. Сгубила его месть собственная. Человек простой на царя вздумал идти.
Моется мой гость долго, я успела разделать и запечь тетерева, которого Серый из леса притащил. Хоть и не по нраву мне, но мужикам мясо требуется, так бабка учила.
Дамир распространяет вокруг себя запах бани и удовольствия, пока он ест, я сама отправляюсь искупаться.
Вечер проходит спокойно, я плету корзину на крылечке, он колет дрова под навесом у бани, на которые я все сил не скопила. Серый грызет кость, спрятавшись под лавку, знает, как я этого не люблю.
Отужинав, Дамир укладывается на лавку с таким грозным видом, мол только подойди и я тебя укушу. Я лишь вздыхаю, хочется ему, пусть спит там. Даже не перестелив, залезаю на печь, потушив свечу.
Небо под моими веками все темнее, беда все ближе.
Утро встречает меня кислым запахом страха со слабыми свежими нотками надежды. Чую за помощью ко мне кто-то спешит.
Дамир уже не спит, растопил буржуйку, на которой я летом готовлю, и греет остатки каши.
Тычу пальцем в окно, он понимает и перемещается на печь, закрывая занавесь. Спрятался. Я выхожу на порог встречать.
Через время к избе подбегает щуплый рыжий мальчишка, протягивая мне смятую записку и низко кланясь. Он меня боится сильно, глаза прячет, потные ладошки к груди прижав.
Баламуту поплохело, думает, что грибами отравился. Хотя грибник он и никакой, но какими-то навыками обладает.
Смотрю на Умила и, тяжело вздохнув, касаюсь его лба двумя пальцами указательным и средним. Он шарахается в испуге, но я удерживаю его за плечо второй рукой. Трогать бы не стала, будь Серый рядом и так увидела, сил немного успела скопить.
Проглядываю. Вижу все его глазами.
В лукошке боровики один краше другого, хочется скорее похвалиться. Вот какой я помощник!
И зачем их в суп добавлять? Я же похлебку не люблю, знает же. Обидно. Ну хоть похвалил.
Под глазами у батьки сине, на лбу испарина, тошнит постоянно. Грибы мои хает. Так страшно за него, но идти к ведьме еще страшнее!
Убираю руки и морщусь. Меня ведет, много сил трачу, приходится опереться о стену.
От поганого гриба готового лекарства нет. Надо же было так опростоволоситься! Их же легко различить.
Киваю ему на лавку, чтобы ждал, а сама иду готовить отвар заговоренный.
Дамир выглядывает из-за занавески с любопытством.
Я ставлю чайник на буржуйку и собираю травы с семенами в кувшин, чтобы хорошенько потолочь.
Заливаю горячей водой, помешивая, и нагнувшись к самому горлышку шепчу: « Сколь хвори в теле не биться, выпуск у нее один, чрез уста единым разом, вся до последнего зернышка, а засим токма здравье в обрат.»
Дую, выпуская остатки пара изо рта в кувшин. Закрываю горлышко тряпицей, обвязав веревкой и несу Умилу.
— С… Спасибо! — хватает отвар, кланяется и бегом пускается в лес.
Закрываю глаза, мысленно прося Серого присмотреть за мальчишкой. Мало ли.
— Ух как ты умеешь! — Дамир с сиянием в глазах смотрит на меня и улыбается.
Завтракаем вместе, а после он идет воды натаскать да дров нарубить. А я в лес иду, мне на зиму еще много всего собрать надобно.
Размышляю о том, что с ним мне легко и спокойно, ведь и не жила я до этого ни с кем кроме бабки. Дамир работящий, хоть и кричит весь его вид о том, что он высокого роду племени.