— Говорил же! — Карвелл сурово свёл брови. — Никогда не ходи одна! — Наедине он всегда обращался к ней просто и без церемоний.
Растирая кожу на шее, Урсула ответила не сразу. Смыла капельки крови и стояла, поджав губы, резко втягивала воздух; ледяная вода под одеждой проложила дорожки по спине, с растрепавшихся волос капало. Она досадливо вытащила заколки, и тугие, густые локоны упали на плечи. Молча отжала остатки воды, стараясь отвернуться от начальника стражи. Карвелл снова спрятался от неё за долг и отеческую заботу.
— Цепочка не порвалась. — Зубы стучали, и Уле пришлось собраться с силами, чтобы говорить так, будто ничего не случилось, а сама она совсем не испугалась.
— Плевать на подвеску! Ты понимаешь, что тебя хотят убить! — Карвеллу изменило его обычное спокойствие. — Не первый раз. Однажды тебе не повезёт так, как сегодня.
Прижав к груди ладонью резную тонкую пластину-листик, леди Бидгар внутренне вспыхнула, топнула ногой:
— Не плевать! Это последний подарок папы! — и успокоившись, добавила: — Ты знаешь, как он мне дорог.
— Простудишься.
Смягчаясь, начальник стражи взял Улу за руку и потянул в сторону замка.
На весеннем ветру она и правда почувствовала озноб. Мокрая одежда — не самый подходящий наряд для прогулок, поэтому Урсула не стала сопротивляться, поддалась решительным действиям наставника. В замке Карвелл передал хозяйку в руки служанки. Уле пришлось настоять, чтобы не растапливали камин в зале: лишние расходы Бидгар совсем не нужны.
— Посижу у плиты на кухне. — Голос её внезапно прозвучал так твёрдо, что заставил отступить даже Карвелла.
Сноровистая горничная леди Бидгар, Дана, помогла справиться с мокрой одеждой, просушить волосы. Спустя полчаса Ула сидела на кухне, завернувшись в толстое одеяло, и пила горячий взвар. Приятное тепло потекло по телу, на время забирая напряжение и страх. Сейчас думать о нападении не хотелось, а желалось иного — уснуть в тёплых любящих руках, способных защитить от невзгод.
Карвелл не упустил возможности заглянуть к ней и проверить, как хозяйка себя чувствует.
— Какая-то ошибка. — Она не обернулась, точно зная, что начальник стражи стоит за спиной, в дверях, даже мысленно увидела, насколько сурово тот смотрит. — Глупая случайность.
— Я считаю иначе. — Этот разговор повторялся несколько раз после нападений. — Всему виной подарок твоего отца.
— Ты знаешь, что я не могу снять его.
— Скоггард об этом не знает.
Брови Урсулы удивлённо приподнялись, и она резко обернулась к Карвеллу.
— Зачем Скоггарду подвеска? Что случилось тогда в лесу?
— Я рассказывал много раз. — Лицо Карвелла исказилось от недовольства и раздражения.
Урсула привыкла, что он предпочитает молчать и скупо отвечает на вопросы о том дне, когда смертельно ранили лорда Бидгара. А для неё это была единственная возможность прикоснуться к собственному прошлому, сохранить память о родных, которых она не знала. Став старше, Ула почувствовала в истории наставника недосказанность — или ей всегда было мало отрывистых слов Карвелла. У неё никак не получалось определить это смутное чувство.
— Я снова хочу услышать, — попросила она.
— Сосед Скоггард прислал письмо с просьбой о встрече, — размеренно заговорил Карвелл, усевшись за стол, положил руки перед собой и смотрел только на них, не поднимая глаз на молодую хозяйку. — Мы отправились в указанное место в Ведьзмарском лесу. — Он помолчал. — И опоздали… Стража Скоггарда оказалась перебита, сам он был мёртв. На дереве рядом висела цепочка, и лорд Бидгар взял её, сказал, что помнит рассказы деда: подвеска по праву принадлежит его роду. Неожиданно на нас напали. Я и несколько парней сумели отбиться и дотащить лорда до замка.
Поставив кружку с остывшим взваром, Ула плотнее завернулась в одеяло и слушала, представляя, как отец едет через проклятый лес в сопровождении стражи и молодого Карвелла, как они находят тела убитых и чуть не погибают сами. Она так часто слышала эту историю, что помнила каждую деталь.
— Ты родилась в ту же ночь, девочка. Леди разродилась раньше срока, увидев чуть живого мужа. Вероятно, оттого же она и…
Вздрогнув, Ула вцепилась пальцами в одеяло. Продолжение она знала. Губы чуть заметно зашевелились, проговорив то, что не досказал Карвелл:
— Повредилась рассудком…
— Не стоит тебе думать об этом. — Сожаление в его голосе коснулось Улы теплом.
3
Остаток дня был омрачён происшествием на реке. Ула заполнила время и мысли необходимыми делами, удивив старика Харви рвением к управлению землями. Как и обещала, Урсула поговорила с плотником в замке о помощи мельнику в починке крыши. Она даже сама взялась за подсчёт расходов на следующий месяц и не меньше двух часов просидела за рассохшимся скрипучим столиком в малом зале, аккуратным округлым почерком сосредоточенно выписывая столбиком цифры.