- Сам та ты кто? Не похож на мелкого беса. – Решила она подольститься монстру.
- Разбойничал тут по лесам. Лет десять назад. Сейчас призрак я типа. Парней в банду собрать пытаюсь.
- Для призрака бандита, многовато о ведьмах знаешь. Обманываешь.
- Десять лет срок не малый. И ведьме уже служил. Она развеяться не дала. И ваших в лесу видал всяких разных.
Если вам кто-то скажет, что в астрале нельзя соврать – то он и есть первый лжец. Астрал, мир мыслей и желаний, оформленных в картинку, слова. Их можно в сне нарисовать любые, какие захочешь. Ментал – абстрактные образы. Лапти-астрал, надевается на ноги – ментал. Ментал низкий, близкий к образам, подделать тоже не сложно. А вот чувства, проявляемые к рисуемым образам подделать сложнее. Тут уже по Станиславскому надо врать. Такое по силам не многим.
Конечно Глаша таких слов как Астрал и Ментал не знает, но, если я буду пользоваться теми словами, которыми мне все это рассказывали. Вы точно ничего не поймете. Приходится употреблять термины понятные в ваше время. Так, что за отсутствие аутентичности прошу извинить.
Когда волк упомянул, о встречавшихся ему в лесу лекарках. Глаха уловила промелькнувшее к ним уважение. Не любовь, не ненависть. Уважение. Хоть тот и весьма презрительно назвал ее хитрой шептуньей. Но о других, таких как она… мельком так, уважение. И ничего больше. На этом картинка сложилась. Оно не нечисть. Попугали друг друга и будет.
- Ладно Серый, по мирному разойдемся? Или бабушку звать? В свет тебя отправлять?
- А чё можете? – не издевки, ни страха. Скорее удивление и мельком надежда.
Вот это прокол ( о таком действе она только слышала. И не от бабушки.
- Смотря как грехи тебя держат. – придумала как отмазаться Глаха.
Волчара уловил признак лжи. – А, бахвалишься?
- Не каждый день призрака на дороге встретишь. Мала я еще. Но у кого спросить знаю.
- Если такое ты называешь мала… – Расширение сознания до целительных сил подлунного мира еще держалось, как оно выглядело из кокона кривых зеркал, даже представить трудно.
- Грехи мои тяжкие. – призрак разбойника призадумался. Глаша не стала прерывать паузу.
- Фигня твой рубль. Давай я так тебе служить буду.
- Я не Иван царевич.
- А я не серый волк.
***
*Помещение для скота.
* Зеленушники - травники, лекари.
За пару лет до того.
На дворе стоял 7207 год. Но это ни разу я не о будущем буду рассказывать. Это по старому Юлианскому год такой. По вашему стилю год 1698. Когда царь Петр из европ в Москву вернулся стрелецкий бунт разгонять.
После обеда тут было положено спать. И я добросовестно, лежа на лавке, изображая это священное действо. А сквозь ресницы - смотрел как Катюха месила тесто. Эх девка сочная, волосы свело рыжие, глаза - как посмотрит, так и забудешь где ты и куда шел. Телевизора, тут понятное дело нет, и смотреть после обеда можно или сон, или, ну на что тут смотреть кроме как на Катюху. А изображать сон и смотреть на нечто приятное похоже не я один сообразил где. На других лавках где парни спят, голова у всех в сторону печки смотрит. Катюхе еще только лет 13 я думаю, заигрывать с ней кроме как в шутку никто не смеет. А я по возрасту мал пока, даже и в шутку. Хотя, мне как хозяйскому сыну, и спустили бы с рук такое нахальство. Ну да не стану я девке репутацию портить.
В глаза ударило светом, это открыли дверь. В лучах солнца были видны только контуры. Моего дядьки Егора. Он осмотрел спящих, встретился со мной взглядом, едва заметно мотнул головой и ушёл. Ну что Вы Егор Гаврилыч, ну что за палево, я ж типа сплю. В любой другой день за такое деяние я бы устроил ему капитальный разнос. Ни под каким видом, ни под каким предлогом он не должен был меня при свидетелях подзывать. Это было обговорено еще год назад и ни разу не нарушалось.
Утром того же дня.
Господин сержант преображенского полка Александр Данилович Меншиков верхом, с дюжиной егерей, направлялся в Преображенское. Там уже какой месяц шли допросы и казни. Праздно гуляющих на улицах не было. У стены Китай города рядами стояли виселицы. Снимать казненных было запрещено. Издали завидев верховых в форме, люди шарахались от них в подворотни. А вот необычное. На Стромынской посреди дороги стоял мужик. И ни куда уходить явно не собирался. Передовые насторожились. Рассмотрев, кто едет ему на встречу, мужик вовсе не отошел, а вытянул на встречу всадникам руку. Сблизились.