бывает нужна для обеспечения свободы и успешности национальной жизни, но общество
погибает, когда война мешает ему заниматься производительным трудом; внутренняя
война – революция – может всегда быть лишь временно необходимым злом, но не может
без вреда для общества долго препятствовать социальному сотрудничеству; литература,
искусство, наука, религия вырождаются, когда в них борьба с чужими взглядами
вытесняет самостоятельное творчество новых идей; нравственность гибнет, когда
отрицательные силы порицания, осуждения, негодования начинают преобладать в
моральной жизни над положительными мотивами любви, одобрения, признания. Всюду
борьба есть хотя и необходимая, но непосредственно не производительная форма
деятельности, не добро, а лишь неизбежное зло, и если она вытесняет подлинно
производительный труд, это приводит к обнищанию и упадку соответствующей области
жизни. Производство и война суть как бы символы двух исконных начал человеческой
жизни, и нормальное отношение между ними, состоящее в подчинении второго начала
первому, есть всегда условие прогресса, накопления богатства, материального и
духовного, – условие действительного успеха человеческой жизни. Подводя итог
развитому выше, мы можем теперь сказать: основная морально-философская ошибка
революционизма есть абсолютизация начала борьбы и обусловленное ею пренебрежение к
высшему и универсальному началу производительности.
Если из двух форм человеческой деятельности – разрушения и созидания, или
борьбы и производительного труда – интеллигенция всецело отдается только первой, то
из двух основных средств социального приобретения благ (материальных и духовных) –
именно распределения и производства – она также признает исключительно первое.
Подобно борьбе или разрушению, распределение, в качестве механического перемещения
уже готовых элементов, также противостоит производству, в смысле творческого
созидания нового. Социализм и есть мировоззрение, в котором идея производства
вытеснена идеей распределения. Правда, в качестве социально-политической программы
социализм предполагает реорганизацию всех сторон хозяйственной жизни; он протестует
против мнения, что его желания сводятся лишь к тому, чтобы отнять богатство у имущих
и отдать его неимущим. Такое мнение действительно содержит искажающее упрощение
социализма как социологической или экономической теории; тем не менее оно
совершенно точно передает морально-общественный дух социализма. Теория
хозяйственной организации есть лишь техника социализма; душа социализма есть идеал
распределения, и его конечное стремление действительно сводится к тому, .чтобы отнять
блага у одних и отдать их другим. Моральный пафос социализма сосредоточен на идее
распределительной справедливости и исчерпывается ею; и эта мораль тоже имеет свои
корни в механико-рационалистической теории счастья, в убеждении, что условий счастья
не нужно вообще созидать, а можно просто взять или отобрать их у тех, кто незаконно
завладел ими в свою пользу. Социалистическая вера – не источник этого одностороннего
обоготворения начала распределения; наоборот, она сама опирается на него и есть как бы
социологический плод, выросший на метафизическом древе механистической этики.
Превознесение распределения насчет производства вообще не ограничивается областью
материальных благ; оно лишь ярче всего сказывается и имеет наиболее существенное