вступивших в петербургский политехникум студентов против проф. Иванюкова...
Критерием для оценки профессоров со стороны студентов ни в коем случае не являются
их ученые заслуги; о них очень мало знают и думают. Здесь главную, если не
единственную роль играют политические симпатии, более или менее верно
угадываемые»...
После того, как была напечатана статья В. Левченки, студенческая хроника
обогатилась тем, что радикальная молодежь освистала ректора московского университета
А. А. Мануйлова, что в С.-Петербурге в женском медицинском институте студенческие
делегатки говорили таким тоном с советом профессоров, что последний вынужден был
прервать переговоры с делегатками и т. д., и т. д.
«Равнодушие к вопросам национальной чести, узко себялюбивое понимание
принципа свободы и самовластно-жестокая нетерпимость к чужому мнению, – вот, –
резюмирует В. Левченко, – те наиболее характерные черты, которые восприняты русской
учащейся молодежью из среды породившей ее интеллигенции. Эти мертвящие начала
нашли в жизни университета свое последнее полное выражение; воспринятые
студенчеством из интеллигентской среды, они снова возвращаются ей, иссушая
общественный интеллект, обесцвечивая общественные идеалы».
Напряженная, взвинченная студенческая жизнь, создавая видимость какого-то
грандиозного общественного дела, поглощая в ущерб занятиям много времени, мешает
студентам заглядывать себе в душу и давать себе точный и честный отчета своих
поступках и мыслях. А без этого нет и не может быть нравственного совершенствования.
Но нравственное самосовершенствование вообще не пользуется кредитом в среде
передовой молодежи, почему-то убежденной, что это – «реакционная выдумка». И хотя в
идеале нравственное самосовершенствование заменяется постоянной готовностью
положить душу за други своя (об этом речь будет дальше), но у огромного большинства –
увы! – средних людей оно заменяется только выкрикиванием громких слов и принятием
на сходках радикальных резолюций.
Под красивым флагом легко провезти какой угодно груз. «Великий» Азеф,
крупнейший герой современности, начал свою карьеру с того, что украл несколько сот
рублей, но так как он объяснил, что деньги эти нужны были ему для продолжения
образования, и занял в общественной жизни крайне левую позицию, то ему все простили,
отнеслись к нему с полнейшим доверием. Об этом эпизоде его жизни вспомнили только
тогда, когда была случайно, изобличена многолетняя провокаторская работа этого
господина. То же самое было и с другим известным провокатором, Гуровичем,
вздумавшим ловить социал-демократов через посредство легально издаваемого
марксистского журнала «Начало». Что Гурович по своей личной нравственности человек
достаточно опороченный, об этом знали все, но, пока г. Гурович объявлял себя
революционером и громко говорил революционные речи (он старался привить терроризм
социал-демократам), ему все прощали и на его «грешки» смотрели сквозь пальцы. Ему
припомнили все, и даже с избытком, только когда его провокаторство вскрылось...
Когда взрослый студент, идейный интеллигент, стремится при помощи обмана
«проскочить» на экзамене, обмануть профессора, – казалось бы, это должно вызывать
определенное отношение товарищей. Между тем в среде студенчества к таким подвигам