относятся с удивительным благодушием. Никого не возмущают и факты подделки
аттестатов зрелости. Вад. Левченко, об искренней статье которого мы уже говорили,
подчеркивает широкое распространение лжи в студенческой среде. «Лгут, – пишет он, – в
полемическом раздражении, лгут, чтобы побить рекорд левизны, лгут, чтобы не утратить
популярности. Вчерашний революционер, произносивший с кафедры на сходке
агитационную речь, гремевший и проклинавший, сегодня идет на экзамен и, чтобы
«проскочить» без знаний, прибегает к жалким, обманным приемам; отвечая на экзамене,
бледнеет и чуть не дрожит; «проскочив», он снова самонадеян и горд».
Но и в чисто-общественной сфере эта взвинченность не всегда дает хорошие
результаты. Сплошь и рядом на сходках «страха ради иудейска» студенты принимают
такие решения, которым в душе каждый из них в отдельности не сочувствует и
осуществить которые сознает себя неспособным. Этим объясняется то поведение
студентов при конфликтах, которое приводит в отчаяние профессоров и возбуждает
искреннее негодование в людях, любящих молодежь, но не желающих ей льстить. Когда
студентам в чем-либо уступают, они начинают думать, что их боятся, требовательность их
растет, тон приобретает заносчивый характер. Когда же они натыкаются на грубый
физический отпор, они сдаются, отступают, если возможно, прикрывая свое отступление
какой-нибудь звонкой фразой, вроде того, что «студенчество готовится к бою». Нужны ли
факты в подтверждение этого? 1908 год с его несчастной студенческой забастовкой
оставил их больше чем надо.
Эти отрицательные черты особенно остро дают себя чувствовать после 17 октября
1905 г., знаменующего коренной перелом в русской жизни. До этого времени русское
общество и русский народ могли и должны были все прощать своему студенчеству за ту
огромную положительную роль, которую оно играло в жизни страны. При всех своих
крупных, как мы видели, недостатках, существовавших и тогда, студенчество в то время
было все-таки чуть ли не единственной группой образованных людей, думавшей не
только о своих личных интересах, но и об интересах всей страны. Студенчество будило
общественную мысль, оно тревожило правительство, постоянно напоминало
самодержавной бюрократии, что она не смогла и не сможет задушить всю страну. В этом
была огромная заслуга, за которую многое простится.
Теперь со студенчества эта непосильная для его молодых плеч задача снята, и
общество требует от него другого: знаний, работоспособности, нравственной выдержки...
IV
Каких бы убеждений ни держались различные группы русской интеллигентной
молодежи, в конечном счете, если глубже вдуматься в ее психологию, они движутся
одним и тем же идеалом. Идеал этот, если разуметь под ним не умозрительные и более
или менее произвольные построения, а ту действительную силу, которая с непреодолимой
мощью толкает волю на известные поступки, заключается не в той или иной мечте о
грядущем счастии человечества, «когда из меня лопух расти будет». Этот идеал – глубоко
личного, интимного характера и выражается в стремлении к смерти, в желании и себе и
другим доказать, что я не боюсь смерти и готов постоянно ее принять. Вот, в сущности,
единственное и логическое, и моральное обоснование убеждений, признаваемое нашей
революционной молодежью в лице ее наиболее чистых представителей. Твои убеждения
приводят тебя к .крестной жертве – они святы, они прогрессивны, ты прав...