как интеллигенция самой этой философии придавала характер священный и
дорожила .своим, материализмом и своим атеизмом фанатически, почти католически.
Творческая философская мысль должна устранить эту аберрацию сознания и вывести его
из тупика. Кто знает, какая философия станет у нас модной завтра, – быть может,
прагматическая философия. Джемса и Бергсона, которых используют подобно
Авенариусу и др., быть может, еще какая-нибудь новинка. Но от этого мы не подвинемся
ни на шаг вперед в нашем философском развитии.
Традиционная вражда русской интеллигенции к философской работе мысли
сказалась и на характере новейшей русской мистики. «Новый путь», журнал религиозных
исканий и мистических настроений, всего более страдал отсутствием ясного
философского сознания, относился к философии почти с презрением. Замечательнейшие
наши мистики «- Розанов, Мережковский, Вяч. Иванов хотя и дают богатый материал для
новой постановки философских тем, но сами отличаются антифилософским духом,
анархическим отрицанием философского разума. Еще Вл. Соловьев, соединявший в своей
личности мистику с философией, заметил, что русским свойственно принижение
разумного начала. Прибавлю, что нелюбовь к объективному разуму одинаково можно
найти и в нашем «правом» лагере, и в нашем «левом» лагере. Между тем как русская
мистика, по существу своему очень ценная, нуждается в философской объективации и
нормировке в интересах русской культуры. Я бы сказал, что дионисическое начало
мистики необходимо сочетать с аполлоническим началом философии. любовь к
философскому исследованию истины необходимо привить и русским мистикам, и
русским интеллигентам-атеистам. Философия есть один из путей объективирования
мистики; высшей же и полный формой такого объективирования может быть лишь
положительная религия. К русской мистике русская интеллигенция относилась
подозрительно и враждебно, не в последнее время начинается поворот, и есть опасение,
чтобы в повороте этом не обнаружилась родственная вражда к объективному разуму,
равно как и склонность самой мистики утилизировать себя для традиционных
общественных целей.
Интеллигентское сознание требует радикальной реформы, и очистительный огонь
философии призван сыграть в этом важном деле не малую роль. Все историческое и
психологические данные говорят за то, что русская интеллигенция может перейти к
новому сознанию лишь на почве синтеза знания и веры, синтеза, удовлетворяющего
положительно ценную потребность интеллигенции в органическом соединении теории и
практики, «правды-истины» и «правды-справедливости». Но сейчас мы духовно
нуждаемся в признании самоценности истины, в смирении перед истиной и готовности на
отречение во имя е
е5[
5]. Это внесло бы освежающую струю в наше культурное творчество.
Ведь философия есть орган самосознания человеческого духа, и орган не
индивидуальный, а сверхиндивидуальный и соборный. Но эта сверхиндивидуальность и
соборность философского сознания осуществляется лишь на почве традиции
универсальной И национальной. Укрепление такой традиции должно способствовать
культурному возрождению Росcии. Это давно желанное и радостное возрождение,ии. Это давно желанное и радостное возрождение,
5[5] Смитрение перед истиной имеет большое моральное значение, но не должно вести к культу