определяющим для русской интеллигенции. Наряду с реформацией в гуманистическом
ренессансе, возрождении классической древности возрождались и некоторые черты
язычества. Параллельно с религиозным индивидуализмом реформации усиливался и
неоязыческий индивидуализм, возвеличивавший натурального, невозрожденного
человека. По этому воззрению, человек добр и прекрасен по своей природе, которая
искажается лишь внешними условиями; достаточно восстановить естественное состояние
человека, и этим будет все достигнуто. Здесь – Корень разных естественноправовых
теорий, а также и новейших учений о прогрессе и о всемогуществе одних внешних
реформ для разрешения человеческой трагедии, а следовательно, и всего новейшего
гуманизма и социализма. Внешняя, кажущаяся близость индивидуализма религиозного и
языческого не устраняет их глубокого внутреннего различия, и поэтому мы наблюдаем в
новейшей истории не только параллельное развитие, но и борьбу обоих этих течений.
Усиление мотивов гуманистического индивидуализма в истории мысли знаменует эпоху
так называемого
«просветительства»
(«Aufklarung») в XVII, XVIII, отчасти XIX веках.») в XVII, XVIII, отчасти XIX веках.
Просветительство делает наиболее радикальные отрицательные выводы из посылок
гуманизма: в области религии, через посредство деизма, оно приходит к скептицизму и
атеизму; в области философии, через рационализм и эмпиризм, – к позитивизму и
материализму; в области морали, чрез «естественную» мораль, – к утилитаризму и
гедонизму. Материалистический социализм тоже можно рассматривать как самый
поздний и зрелый плод просветительства. Это направление, которое представляет собою
отчасти продукт разложения реформации, но и само есть одно из разлагающих начал в
духовной жизни Запада, весьма влиятельно в новейшей истории. Им вдохновлялась
великая французская революция и большинство революций XIX века, и оно же, с другой
стороны, дает духовную основу и для европейского мещанства, господство которого
сменило пока собой героическую эпоху просветительства. Однако очень важно не
забывать, что хотя лицо европейской земли все более искажается благодаря широко
разливающейся в массах популярной философии просветительства и застывает в холоде
мещанства, но в истории культуры просветительство никогда не играло и не играет
исключительной или даже господствующей роли; Дерево европейской культуры и до сих
пор, даже незримо для глаз, питается духовными соками старых религиозных корней.
Этими корнями, этим здоровым историческим консерватизмом и поддерживается
прочность этого дерева, хотя в той мере, в какой просветительство проникает в корни и
ствол, и оно тоже начинает чахнуть и загнивать. Поэтому нельзя считать
западноевропейскую цивилизацию безрелигиозной в ее исторической основе, хотя она,
действительно, и становится все более таковой в сознании последних поколений. Наша
интеллигенция в своем западничестве не пошла дальше внешнего усвоения новейших
политических и социальных идей Запада, причем приняла их в связи с наиболее крайними
и резкими формами философии просветительства. В этом отборе, который произвела сама
интеллигенция, в сущности, даже и не повинная западная цивилизация в ее органическом
целом. В перспективе ее истории для русского интеллигента исчезает совершенно роль
«мрачной» эпохи средневековья, всей реформационной эпохи с ее огромными духовными