приобретениями, все развитие научной и философской мысли помимо крайнего
просветительства. Вначале было варварство, а затем воссияла цивилизация, т. е.
просветительство, материализм, атеизм, социализм, – вот несложная философия истории
среднего русского интеллигентства. Поэтому в борьбе за русскую культуру надо бороться,
между прочим, даже и За более углубленное, исторически сознательное западничество.
Отчего же так случилось, что наша интеллигенция усвоила себе с такою легкостью
именно догматы просветительства? Для этого может быть указано много исторических
причин, но в известной степени отбор этот был и свободным делом самой интеллигенции,
за которое она постольку и ответственна перед родиной и историей.
Во всяком случае, благодаря этому разрывается связь времен в русском
просвещении, и этим разрывом Духовно больна наша родина.
III
Отбрасывая христианство и установляемые им нормы жизни, вместе с атеизмом или,
лучше оказать, вместо атеизма наша интеллигенция воспринимает догматы религии
человекобожества, в каком-либо из вариантов, выработанных западно-европейским
просветительством, переходит в идолопоклонство этой религии. Основным догматом,
свойственным всем ее вариантам, является вера в естественное совершенство человека, в
бесконечный прогресс, осуществляемый силами человека, но, вместе с тем, механическое
его понимание. Так как все зло объясняется внешним неустройством человеческого
общежития и потому нет ни личной вины, ни личной ответственности, то вся задача
общественного устроения заключается в преодолении этих внешних неустройств,
конечно, внешними же реформами. Отрицая Провидение и какой-либо изначальный план,
осуществляющийся в истории, человек ставит себя здесь на место Провидения и в себе
видит своего спасителя. Этой самооценке не препятствует и явно противоречащее ей
механическое, иногда грубо материалистическое понимание исторического процесса,
которое сводит его к деятельности стихийных сил (как в экономическом материализме);
человек остается все-таки единственным разумным, сознательным агентом, своим
собственным провидением. Такое настроение на Западе, где оно явилось уже в эпоху
культурного расцвета, почувствованной мощи человека, психологически окрашено
чувством культурного самодовольства разбогатевшего буржуа. Хотя для религиозной
оценки это самообожествление европейского мещанства – одинаково как в социализме,
так и индивидуализме – представляется отвратительным самодовольством и духовным
хищением, временным притуплением сознания, но на Западе это человекобожество,
имевшее свой Sturm und Drang») в XVII, XVIII, отчасти XIX веках., давно уже стало (никто, впрочем, не скажет, надолго ли)
ручным и спокойным, как и европейский социализм. Во всяком случае, оно бессильно
пока расшатать (хотя с медленной неуклонностью и делает это) трудовые устои
европейской культуры, духовное здоровье европейских народов. Вековая традиция и
историческая дисциплина труда практически еще побеждают разлагающее влияние
самообожения. Иначе в России, при происшедшем здесь разрыве связи исторических
времен. Религия человекобожества и ее сущность – самообожение в России были приняты
не только с юношеским пылом, но и с отроческим неведением жизни и своих сил,
получили почти горячечные формы. Вдохновляясь ею, интеллигенция наша