интеллигентским героизмом и христианским подвижничеством, даже при внешнем
сходстве их проявлений (которое можно, впрочем, допустить только отчасти и условно),
остается пропасть, и нельзя одновременно находиться на обеих ее сторонах. Одно должно
умереть, чтобы родилось другое, и в меру умирания одного возрастает и укрепляется
другое. Вот каково истинное соотношение между обоими мироотношениями. Нужно
«покаяться», т. е. пересмотреть, передумать и осудить свою прежнюю душевную жизнь в
ее глубинах и изгибах, чтобы возродиться к новой жизни. Вот почему первое слово
проповеди Евангелия есть призыв к покаянию, основанному на самопознании и
самооценке. «Покайтеся, ибо приблизилось царство небесное» (Мф. 3
,
1 – 21; 4,17; Мр.
1,14 – 15). Должна родиться новая душа, новый внутренний человек, который будет расти,
развиваться и укрепляться в жизненном подвиге. Речь идет не о перемене политических
или партийных программ
(
вне чего интеллигенция и не мыслит обыкновенно обновления),
вообще совсем не о программах, но о гораздо большем – о самой человеческой личности,
не о деятельности, но о деятеле. Перерождение это совершается незримо в душе человека,
но если невидимые агенты оказываются сильнейшими даже в физическом мире, то и в
нравственном могущества их нельзя отрицать на том только основании, что оно не
предусматривается особыми параграфами программ.
Для русской интеллигенции предстоит медленный и трудный путь перевоспитания
личности, на котором нет скачков, нет катаклизмов и побеждает лишь упорная
самодисциплина. Россия нуждается в новых деятелях на всех поприщах жизни:
государственной – для осуществления «реформ», экономической – для поднятия
народного хозяйства, культурной – для работы на пользу русского просвещения,
церковной – для поднятия сил учащей церкви, ее клира и иерархии. Новые люди, если
дождется их Россия, будут, конечно, искать и новых практических путей для своего
служения и помимо существующих программ, и – я верю – они откроются их
самоотверженному искани
ю18[
12].
VI
В своем отношении к народу, служение которому своею задачею ставит
интеллигенция, она постоянно и неизбежно колеблется между двумя крайностями –
народопоклонничества и духовного аристократизма. Потребность народопоклонничества
в той или другой форме (в виде ли старого народничества, ведущего начало от Герцена и
основанного на вере в социалистический дух русского народа, или в новейшей,
марксистской форме, где вместо всего народа такие же свойства приписываются одной
17[11] Я беру все эти вопросы в их психологической постановке, оставляя в стороне рассмотрение их
по существу.
18[12] P oт уроков жизни, в тайной надежде на новый s t – s cии. Это давно желанное и радостное возрождение, r i p t u m p r oт уроков жизни, в тайной надежде на новый d oт уроков жизни, в тайной надежде на новый m oт уроков жизни, в тайной надежде на новый s u a. По поводу суровой характеристики интеллигентского
уклада души (гл. III – V) мне может быть сделан упрек, что я произношу здесь суд над людьми
самоотверженными, страдающими, гонимыми, по крайней мере, я сам не раз задавался этим вопросом. Но
независимо от того, сколь бы низко ни думал я о себе самом, я чувствую обязанность (хотя бы в качестве
общественного «послушания») сказать все, что я вижу, что лежит у меня на сердце как итог всего