по просьбе одного члена Центрального Комитета. Таким образом, «полный текст
протоколов Второго очередного съезда Р. С. Д. Р. П.», изданный в Женеве в 1903 году,
представляет первый по времени и потому особенно замечательный памятник мышления
по вопросам права и политики определенной части русской интеллигенции,
организовавшейся в социал-демократическую партию. Что в этих протоколах мы имеем
дело с интеллигентскими мнениями, а не с мнениями членов «рабочей партии» в точном
смысле слова, это засвидетельствовал участник съезда и один из духовных вождей
русской социал-демократии того времени, г. Старовер (А. Н. Потресов), в своей статье «О
кружковом марксизме и об интеллигентской социал-демократии
»30[
3].
Мы, конечно, не можем отметить здесь все случаи, когда в ходе прений отдельные
участники съезда обнаруживали поразительное отсутствие правового чувства и полное
непонимание значения юридической правды. Достаточно указать на то, что даже идейные
вожди и руководители партии часто отстаивали положения, противоречившие основным
принципам права. Так, Г. В. Плеханов, который более кого бы то ни было способствовал
разоблачению народнических иллюзий русской интеллигенции и за свою
двадцатипятилетнюю разработку социал- демократических принципов справедливо
признается наиболее видным теоретиком партии, выступил на съезде с проповедью
относительности всех демократических принципов, равносильной отрицанию твердого и
устойчивого правового порядка и самого конституционного государства. По его мнению,
«каждый данный демократический принцип должен быть рассматриваем не сам по себе в
своей отвлеченности, а в его отношении к тому принципу, который может быть назван
основным принципом демократии, именно к принципу, гласящему, что salus poт уроков жизни, в тайной надежде на новыйpuli
suprerna lex. В переводе на язык революционера это значит, что успех революции –
высший закон. И если бы ради успеха революции потребовалось временно ограничить
действие того или другого демократического принципа, то перед таким ограничением
преступно было бы остановиться. Как личное свое мнение, я скажу, что даже на принцип
всеобщего избирательного права надо смотреть с точки зрения указанного мною
основного принципа демократии. Гипотетически мыслим случай, когда мы, социал-
демократы, высказались бы против всеобщего избирательного права. Буржуазия
итальянских республик лишала когда то политических прав лиц, принадлежавших к
дворянству. Революционный пролетариат мог бы ограничить политические права высших
классов подобно тому, как высшие классы ограничивали когда то его политические права.
О пригодности такой меры можно было бы судить лишь с точки зрения правила salus
revoт уроков жизни, в тайной надежде на новыйlutiae suprerna lex. И на эту же точку зрения мы должны были бы стать и в вопросе о
продолжительности парламентов. Если бы в порыве революционного энтузиазма народ
выбрал очень хороший парламент – своего рода «cии. Это давно желанное и радостное возрождение,hambre introт уроков жизни, в тайной надежде на новыйuvable», – то нам следовало
бы стремиться сделать его долгим парламентом; а если бы выборы оказались неудачными,
то нам нужно было бы стараться разогнать его не через два года, а если можно, то через
две недели
»31[
4].
Провозглашенная в этой речи идея господства силы и захватной власти вместо
господства принципов права прямо чудовищна. Даже в среде членов социал-
демократического съезда, привыкших преклоняться лишь перед социальными силами,