Россию к правовому строю. Первые реорганизованные суды по своему личному составу
вызывали самые радужные надежды. Сперва и наше общество отнеслось с живым
интересом и любовью к нашим новым судам. Но теперь, спустя более сорока лет, мы
должны с грустью признать, что все это была иллюзия и у нас нет хорошего суда. Правда,
указывают на то, что с первых же лет вступления в жизнь Судебных Уставов и до
настоящего времени они подвергались неоднократно таи называемой «порче». Это
совершенно верно; «порча» производилась главным образом в двух направлениях: во-
первых, целый ряд дел, преимущественно политических, был изъят из ведения общих
судов и подчинен особым формам следствия и суда; во вторых, независимость судей все
более сокращалась и суды ставились во все более зависимое положение. Правительство
преследовало при этом исключительно политические цели. И замечательно, что оно
сумело загипнотизировать внимание нашего общества в этом направлении и последнее
интересовалось только политической ролью суда. Даже на суд присяжных у нас
существовало только две точки зрения: или политическая, или общегуманитарная; в
лучшем случае, в суде присяжных у нас видели суд совести в смысле пассивного
человеколюбия, а не деятельного правосознания. Конечно, может быть, по отношению к
уголовному суду политическая точка зрения при наших общественных условиях была
неизбежна. Здесь борьба за право необходимо превращалась в борьбу за тот или иной
политический идеал.
Но поразительно равнодушие нашего общества к гражданскому суду. Широкие слои
общества совсем не интересуются его организацией и деятельностью. Наша общая пресса
никогда не занимается его значением для развития нашего права, она не сообщает
сведений о наиболее важных, с правовой точки зрения, решениях его и если упоминает о
нем, то только из-за сенсационных процессов. Между тем, если бы наша интеллигенция
контролировала и регулировала наш гражданский суд, который поставлен в сравнительно
независимое положение, то он мог бы оказать громадное влияние на упрочение и развитие
нашего правопорядка. Когда говорят о неустойчивости у нас гражданского правопорядка,
то обыкновенно указывают на дефектность нашего материального права. Действительно,
наш свод законов гражданских архаичен, кодекса торгового права у нас совсем нет, и
некоторые другие области гражданского оборота почти не регулированы точными
нормами писаного права. Но тем большее значение должен был бы иметь у нас
гражданский суд. У народов с развитым правосознанием, как, например, у римлян и
англичан, при тех же условиях развивалась стройная система неписаного права, а у нас
гражданский правопорядок остается все в том же неустойчивом положении. Конечно, и у
нас есть право, созданное судебными решениями; без этого мы не могли бы существовать,
и это вытекает уже из факта известного постоянства в деятельности судов. Но ни в одной
стране практика верховного кассационного суда не является такой неустойчивой и
противоречивой, как у нас; ни один кассационный суд не отменяет так часто своих
собственных решений, кик наш сенат. В последнее время и на решения Гражданского
Кассационного Департамента Сената сильно влияли мотивы, совершенно чуждые праву;
вспомним хотя бы резкую перемену фронта с 1907 г. по отношению к 683 ст. нашего
свода законов гражданских, регулирующей вопрос о вознаграждении лиц, потерпевших