при эксплуатации железных дорог. Но несомненно, что в непостоянстве нашего
верховного кассационного суда виновато в значительной мере и наше общество,
равнодушное к прочности и разумности господствующего среди него гражданского
правопорядка. Даже наши теоретики юристы мало этим интересуются, и потому наша
сенатская кассационная практика почти совсем не разработана. У нас нет даже
специальных органов печати для выполнения этих задач; так, единственная ваша
еженедельная газета «Право», посвященная отстаиванию и разработке формального права,
существует только десять лет.
Невнимание нашего общества к гражданскому правопорядку тем поразительнее, что
им затрагиваются самые насущные и жизненные интересы его. Это вопросы
повседневные и будничные; от решения их зависит упорядочение нашей общественной,
семейной и материальной жизни.
Каково правосознание нашего общества, таков и наш суд. Только из первых
составов наших реформированных судов можно назвать единичные имена лиц, оказавших
благотворное влияние на наше общественное правосознание; в последние же два
десятилетия из наших судов не выдвинулся ни один судья, который приобрел бы
всеобщую известность и симпатии в русском обществе; о коллегиях судей, конечно,
нечего и говорить. «Судья» не есть у нас почетное звание, свидетельствующее о
беспристрастии, бескорыстии, высоком служении только интересам права, как это бывает
у других народов. У нас не существует нелицеприятного уголовного суда; даже более,
наш уголовный суд превратился в какое то орудие мести. Тут, конечно, политические
причины играют наиболее решающую роль. Но и наш гражданский суд стоит далеко не на
высоте своих задач. Невежество, небрежность некоторых судей прямо поразительны,
большинство же относится к своему делу, требующему неустанной работы мысли, без
всякого интереса, без вдумчивости, без сознания важности и ответственности своего
положения. Люди, хорошо знающие наш суд, уверяют, что сколько нибудь сложные и
запутанные юридические дела решаются не на основании права, а в силу той или иной
случайности. В лучшем случае талантливый и работящий поверенный выдвигает при
разборе дела те или другие детали, свидетельствующие в пользу его доверителей. Однако
часто решающим элементом является даже не видимость права или кажущееся право, а
совсем посторонние соображения. В широких слоях русского общества отсутствует и
истинное понимание значения суда и уважение к нему; это особенно сказывается на двух
элементах из общества, участвующих в каждом суде, – свидетелях и экспертах.
Чрезвычайно часто в наших судах приходится убеждаться, что свидетели и эксперты
совсем не сознают своей настоящей задачи – способствовать выяснению истины.
Насколько легкомысленно некоторые круги нашего общества относятся к этой задаче,
показывают такие невероятные, но довольно ходячие термины, как «достоверный» или
«честный лжесвидетель». «Скорого суда» для гражданских дел у нас уже давно нет; наши
суды завалены такой массой дел, что дела, проходящие через все инстанции, тянутся у нас
около пяти лет. Нам могут возразить, что непомерная обремененность суда является
главной причиной небрежного и трафаретного отношения судей к своему делу. Но ведь
при подготовленности и осведомленности судей, при интересе к суду как со стороны его