правосознание нашей интеллигенции сделается созидателем и творцом нашей новой
общественной жизни, с горячим желанием этого были написаны и эти строки. Путем ряда
горьких испытаний русская интеллигенция должна прийти к признанию, наряду с
абсолютными ценностями – личного самоусовершенствования и нравственного
миропорядка, – также и ценностей относительных – самого обыденного, но прочного и
ненарушимого правопорядк
а35[
8].
Петр Бернгардович Струве
ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ И РЕВОЛЮЦИЯ36[
1]
Россия пережила до новейшей революции, связанной с исходом русско-японской
войны, два революционных кризиса, потрясших народные массы: смутное время, как
эпилог которого мы рассматриваем возмущение Разина, и пугачевщину. То были крупные
потрясения народной жизни, но мы напрасно стали бы искать в них какой-либо
религиозной и политической идеи, приближающей их к великим переворотам на Западе.
Нельзя же подставлять религиозную идею под участие раскольников в пугачевском
бунте? Зато в этих революциях, неспособных противопоставить что-либо исторической
государственности и о нее разбившихся, с разрушительной силой сказалась борьба
социальных интересов.
Революция конца XVI и начала XVII вв. в высшей степени поучительна при
сопоставлении с пережитыми нами событиями. Обычно после революции и ее победы
торжествует реакция в той или иной форме. Смута начала XVII века представляет ту
оригинальную черту, что в этой революции как таковой, как народном движении
непосредственно, минуя реакцию, одержали верх здоровые государственные элементы
общества. И с этой чертой связана другая, не менее важная: «смута» была не только
35[8] Примеч. Ко 2-му изд.Многие считают, что несправедливо обвинять нашу интеллигенцию в
слабости правосознания, так как в этом виновата не она, а внешние условия – то бесправие, которое
господствует у нас в жизни. Отрицать влияние этих условий невозможно, и оно отмечено в моей статье. Но
нельзя их винить во всем, нельзя успокаиваться на признании того, что «наша государственная жизнь
слишком долго – в целом ряде поколений – нас не воспитывала, а развращала», что «на общем
пренебрежении к началу законности, на сознании его бессилия и ненужности воспитывались целые
поколения русских людей». (См. В.Маклаков, «Законность в русской жизни», «ВестеЕвр.», 1909, май, стр.
273-274). Если мы сознали это зло, то с ним нельзя больше мириться; наша совесть не может быть
спокойной, и мы должны в самих себе бороться с развращающим нас началом. Недостойно мыслящих
людей говорить: мы развращены и будем развращаться, пока не устранят развращающей нас причины,- и
всякий человек обязан сказать: я не должен больше развращаться, так как я сознал, что меня развращает и
шде причина моего развращения. Мы должны теперь напрячь все силы своей мысли, своего чувства и своей
воли, чтобы освободить свое сознание от пагубного влияния неблагоприятных условий. Вот почему задача
времени в том, чтобы пробуждать правосознание русской интеллигенции и вызывать его к жизни и
деятельности.
36[1] Настоящий размышления представляют написанные два года тому назад наброски главы из
задуманной мною книги, в которой я хотел подвести итоги нашего культурного и политического развития и
дать оценку пережитой нами революции.