Пугачевщина была последней попыткой казачества поднять и повести против
государства народные низы. С неудачей этой попытки казачество сходит со сцены как
элемент, вносивший в народные массы анархическое и противогосударственное
брожение. Оно само подвергается огосударствлению, и народные массы в своей борьбе
остаются одиноки, пока место казачества не занимает другая сила. После того как
казачество в роли революционного фактора сходит на нет, в русской жизни зреет новый
элемент, который – как ни мало похож он на казачество в социальном и бытовом
отношении – в политическом смысле приходит ему на смену, является его историческим
преемником. Этот элемент – интеллигенция.
Слово «интеллигенция» может употребляться, конечно, в различных смыслах.
История этого слова в русской обиходной и литературной речи могла бы составить
предмет интересного специального этюда.
Нам приходит на память, в каком смысле говорил в тургеневской «Странной
истории» помещик-откупщик: ««У нас смирно; губернатор меланхолик, губернский
предводитель – холостяк. А впрочем, послезавтра в дворянском собрании большой бал.
Советую съездить: здесь не без красавиц. Ну, и всю нашу интеллигенцию вы увидите».
Мой знакомый, как человек, некогда обучавшийся в университете, любил употреблять
выражения ученые. Он произносил их с иронией, но и с уважением. Притом известно, что
занятие откупами, вместе с солидностью, развивало в людях некоторое глубокомыслие».
Мы разумеем под интеллигенцией, конечно, не публику, бывающую на балах в
дворянском собрании.
Мы разумеем под этим наименованием даже не «образованный класс». В этом
смысле интеллигенция существует в России давно, ничего особенного не представляет и
никакой казаческой миссии не осуществляет. В известной мере «образованный класс»
составляла в России всегда некоторая часть духовенства, потом первое место в этом
отношении заняло дворянство.
Роль образованного класса была и остается очень велика во всяком государстве; в
государстве отсталом, лежавшем не так давно на крайней периферии европейской
культуры, она, вполне естественно, является громадной.
Не об этом классе и не об его исторически понятной, прозрачной роли,
обусловленной культурною функцией просвещения, идет речь в данном случае.
Интеллигенция в русском политическом развитии есть фактор совершенно особенный:
историческое значение интеллигенции в России определяется ее отношением к
государству в его идее и в его реальном воплощении.
С этой точки зрения интеллигенция, как политическая категория, объявилась в
русской исторической жизни лишь в эпоху реформ и окончательно обнаружила себя в
революцию 1905 – 07 гг.
Идейно же она была подготовлена в замечательную эпоху 40-х гг.
В облике интеллигенции, как идейно-политической силы в русском историческом
развитии, можно различать постоянный элемент, как бы твердую форму, и элемент более
изменчивый, текучий – содержание. Идейной формой русской интеллигенции является ее
отщепенство, ее отчуждение от государства и враждебность к нему.
Это отщепенство выступает в духовной истории русской интеллигенции в двух
видах: как абсолютное и как относительное. В абсолютном виде оно является в анархизме,
в отрицании государства и всякого общественного порядка как таковых (Бакунин и князь