оценками русского интеллигента. Нигилизм и морализм, безверие и фанатическая
суровость нравственных требований, беспринципность в метафизическом смысле – ибо
нигилизм и есть отрицание принципиальных оценок, объективного различия между
добром и злом – и жесточайшая добросовестность в соблюдении эмпирических
принципов, т. е. по существу условных и непринципиальных требований, – это
своеобразное, рационально непостижимое и вместе с тем жизненно-крепкое слияние
антагонистических мотивов в могучую психическую силу и есть то умонастроение,
которое мы называем нигилистическим морализмом.
II
Из этого умонастроения вытекают или с ним связаны другие черты
интеллигентского мировоззрения, и прежде всего то существенное обстоятельство, что
русскому интеллигенту чуждо и отчасти даже враждебно понятие культуры в точном и
строгом смысле слова. Это суждение может показаться неправильным; ибо кто больше
говорит о желательности культуры, об отсталости нашего быта и необходимости поднять
его на высший уровень, чем именно русский интеллигент? Но и тут дело не в словах, а в
понятиях и реальных оценках. Русскому человеку не родственно и не дорого, его сердцу
мало говорит то чистое понятие культуры, которое уже органически укоренилось в
сознании образованного европейца. Объективное, самоценное развитие внешних и
внутренних условий жизни, повышение производительности материальной и духовной,
совершенствование политических, социальных и бытовых форм общения, прогресс
нравственности, религии, науки, искусства, словом, многосторонняя работа поднятия
коллективного бытия на объективно-высшую ступень, – таково жизненное и
могущественное по своему влиянию на умы понятие культуры, которым вдохновляется
европеец. Это понятие опять-таки целиком основано на вере в объективные ценности и
служении им, и культура в этом смысле может быть прямо определена как совокупность
осуществляемых в общественно-исторической жизни объективных ценностей. С этой
точки зрения культура существует не для чьего-либо блага или пользы, а лишь для самой
себя; культурное творчество означает совершенствование человеческой природы и
воплощение в жизни идеальных ценностей и в качестве такового есть само по себе
высшая и самодовлеющая цель человеческой деятельности. Напротив, культура, как она
обычно понимается у нас, целиком отмечена печатью утилитаризма. Когда у нас говорят о
культуре, то разумеют или железные дороги, канализацию и мостовые, или развитие
народного образования, или совершенствование политического механизма, и всегда при
этом нам преподносится нечто полезное, некоторое средство для осуществления иной
цели – именно удовлетворения субъективных жизненных нужд. Но исключительно
утилитарная оценка культуры столь же несовместима с чистой ее идеей, как
исключительно утилитарная оценка науки или искусства разрушает самое существо того,
что зовется наукой и искусством. Именно этому чистому понятию культуры нет места в
умонастроении русского интеллигента; оно чуждо ему психологически и враждебно
метафизически. Убогость, духовная нищета всей нашей жизни не дает у нас возникнуть и
укрепиться непосредственной любви к культуре, как бы убивает инстинкт культуры и
делает невосприимчивым к идее культуры; и наряду с этим нигилистический морализм