Ей хотелось как-то отметить смерть сороки — отрезать волосы в знак траура и бросить их ей в могилу. Но у Болтушки не было могилы. Айви бросила ее в костер.
Из «Книги Элис Пайетт»
перевод и толкование Э. А. М. Стерна
Несмотря на груз, лежащий у нее на совести, ничтожная грешница не могла заставить себя признаться в своем тайном грехе. И страх ада в ней стал так велик, что…
На дымоход с шумом приземлилась сорока, и Мод нажала не на ту клавишу. Она положила руки на колени. Отцу нравилось, чтобы распечатки были идеальными. Придется начать сначала.
Пока сорока шагала туда-сюда по краю дымоходной трубы, Мод выкинула испорченную страницу и вставила в пишущую машинку новую. Сорока спланировала на газон, стряхнула влагу с перьев и вперевалочку прошествовала перед окном, будто пытаясь привлечь внимание Мод. На самом деле, конечно, не пыталась. У нее не поблескивали глаза тем особенным блеском, а на лапе не было серого шрама. Это не Болтушка. Болтушка умерла.
У Мод начали трястись руки. За глазами накапливалась ноющая боль. Она осторожно и аккуратно встала, вышла из библиотеки, взяла пальто и шляпу и вышла из дома через переднюю дверь, очень тихо, чтобы не побеспокоить отца. В лицо ей ударил мокрый снег. В груди болело так, что тяжело было дышать.
В каретном сарае никого не было. До полудня оставалось совсем чуть-чуть, слуги ушли обедать. Мод зашла в упряжную и спряталась за закрома. Оттуда ей слышно было, как Красотка и Маргаритка жевали корм. Дышать все еще было трудно, она хватала ртом воздух и чувствовала, будто голова у нее вот-вот взорвется.
Шаги по гравию, потом голос отца:
— А, Уокер… Ты видел мисс Мод?
Мод зажала рот ладонями.
— Да, сэр, — ответил Клем где-то совсем рядом.
— Ну и где она?
— Кажется, она направлялась к церкви, сэр.
— Боже, перед обедом в церковь?
— Да, сэр.
Раздраженный выдох.
— Ладно. Можешь продолжать работать.
— Да, сэр.
Все еще зажимая рот руками, Мод слушала, как отец уходит прочь.
— Хозяин ушел обратно в дом, мисс, — негромко сказал Клем.
Она хотела его поблагодарить, но слишком сильно плакала. Он коснулся ее плеча:
— Ну-ну, не надо.
— Эт-то я винова-а-а-та… — выдохнула она между судорожными всхлипами.
— Нет, что вы…
— Нет, я! Я ее к-кормила, я ее п-приманивала к насесту! Если б она не постучалась в окно…
— …то села б на крышу или на фронтон. Так уж поступают сороки, — он стоял рядом и трепал Мод по плечу, будто она лошадь.
Постепенно ее рыдания стали утихать.
— Я бы дал вам платок, — сказал он, — только он недостаточно изящный.
Мод шмыгнула носом. До сих пор никому не приходило в голову употребить слово «изящный» для чего-то, что связано с ней. Вытерев глаза пальцами, она ущипнула себя за переносицу, чтобы удержать слезы.
— У меня даже нет тела, чтоб оплакать ее, — гневно сказала она. — Она бросила Болтушку в костер, словно мусор.
— А вот тут вы ошибаетесь, мисс.
Она уставилась на него:
— То есть?
Он застенчиво улыбнулся:
— Ну, я ее вытащил из огня, понимаете? Она наверху на сеновале, завернутая в мешок. Чуть-чуть обгорела, конечно, но на холоде сохранилась.
— Ох, Клем, спасибо! Это лучший подарок, который я в жизни получала!
— Это обгоревшая сорока-то?
Она рассмеялась со всхлипом.
Он опирался одним локтем о закрома. Мод хорошо видны были змеистые вены на тыльной стороне его ладони и выступающая косточка на запястье. Она потрогала косточку пальцем. Клем дернулся, но не отодвинулся.
Она осознала, что назвала его по имени.
— Клем, — сказала она просто потому, что это приятно. — Спасибо, Клем.
Из «Книги Элис Пайетт»
перевод и толкование Э. А. М. Стерна
Несмотря на груз, лежащий у нее на совести, ничтожная грешница не могла заставить себя признаться в своем тайном грехе. И страх ада в ней стал так велик, что неделями ее мучили духи. Черти хватали ее и таскали, палили ее в адском пламени. Она видела муки ада, где души проклятых вечно поджаривают на огне, будто рыбу в масле, а других вечно топят в замерзающих трясинах и снова оживляют, чтобы топить еще и еще…
— Папа, я тебе буду нужна после чая? — спросила Мод, передавая ему очередную страницу Пайетт.