— Да. Принесите мне кофе и второе блюдо.
Служанка поклонилась и ушла, а Эли застыла с немым вопросом: «что?» — на лице.
— Я бы на твоём месте поела более основательно, — посоветовала Далия, смягчившись, на сонное негодование дочери.
— Мама, я только проснулась, — плаксиво протянула Эли. — Ты же знаешь, что после сна у меня нет аппетита.
— Как знаешь. Приятного аппетита. — Родители встали из-за стола.
— Вы со мной не посидите? — Элиана поджала губы, ожидая ответа, а ведь надеясь, что подождут её.
— Дела, малышка, — Николс оправдывался извиняющимся голосом, гладя дочь по голове. — Вчера вечером разговорились со знакомыми, надо подготовить документы для сделок.
— Я после обеда пойду гулять или покатаюсь на Рейне, — в словах проскользнуло разочарование и обида, но делать нечего, придётся сегодня искать занятие самой. — Так что не теряйте!
Оставив посуду, Эли тихонько выскользнула во двор и, словно тень, добралась до конюшни, предварительно умыкнув яблоко и пару кусочков сахара. Отлично, никого из слуг! Конюх не жаловал, когда лошадей просто так баловали. «У них корм высший сорт, зажрётся скотина каждый день яблоки трескать, круп в двери не пролезет», — ворчал он. В его представлении мира: для сладостей должен быть повод. Но чем животные хуже хозяев? Почему одним можно после обеда десерт, а другим нет? Каждый раз внутри Элианы поднималась волна злости от несправедливости. Причём родители делали замечание, чтобы она перестала таскать еду со стола на конюшню.
Рейне — молодая, серебристо-буланая кобылица, любимица леди, фыркала в дальнем стойле. Сегодня кто-то не в настроение, может, сладости его улучшат, метод работал пятьдесят на пятьдесят. Элиана подошла и ласково погладила шею животного.
— Смотри, что я тебе сегодня принесла, — прошептала Эли, нащупав в кармане юбке восковую кожицу фрукта и показав яблоко. Лошадь с жадностью набросилась на угощение. — Тише-тише. Ты мне руку откусить хочешь, проказница?
Элиана погладила морду кобылицы, на пальчиках осталось много серебристой шерсти.
— Надо бы тебя расчесать. Что, снова линять начала? — Любимица ничего не ответила, только ударила копытом. — Где у тебя здесь щётка?
Эли нашла щётку в углу со сбруей, к собственному удивлению довольно таки быстро, и пары минут не прошло. Во время расчёсывания Рейне тыкалась мордой в бока хозяйки, ища вкусности, на что та недовольно шипела. К концу всё платье покрылось шерстью, как бы Элиана не отряхивалась, не помогало.
— И на кого я похожа? Ладно, держи.
Хозяйка угостила лошадь сахаром. В этот раз сработало. Несмотря на вредный характер, Элиана её любила, а в голове просыпалось бесчисленное множество воспоминаний о совместных прогулках. В основном они проводили время в пределах поместья, пару раз выезжали в город, но не дальше. Отец называл Рейне — кобылой для выставок, красивая не для соревнований и уж тем более не для работы. Эли сначала возмущалась, пока ей не объяснили, что так лучше и жить животное будет дольше. А что ещё надо ребёнку?
— Я загляну ещё, не скучай!
Элиана, выйдя на улицу через боковую дверь, столкнулась с конюхом, неловко получилось, не хотела, чтобы её кто-то видел. Они поговорили о погоде, здоровье лошадей, после чего молодая госпожа, сославшись на дела, убежала в парк. Никогда не любила общаться с прислугой. О чём с ними разговаривать? Они недостаточно образованы, чтобы рассказать что-то стоящее. Что можно узнать у людей, которые пересказывают сплетни? Их послушать, то все плохие, и всё катится в пропасть мироздания, и спасения нет. В какой-то степени таких немного жалко: природа не наделила достаточным умом.
В парке никого, молчаливые пёстрые аллеи, обрамлённые арочными деревьями, всполыхами цветов всевозможных форм и размеров. Собственно, почему Элиана сюда пришла? Объективной причины или цели не нашлось, так, просто сбежать от конюха и его глупых разговоров. Сделать кружочек и домой? Прекрасная идея. Какая же она всё-таки… Девочка. Можно же было покататься на лошади, но она забыла и ушла. Её всегда бесила собственная рассеянность, к другим людям относилась с пониманием. Старалась, по возможности. Возвращаться нельзя, у неё же «дела».