Эли не смогла сдержать улыбку, дама, писавшая строки, представлялась её же копией — такая же юная, милая, наивная девушка. Слышала звонкий смех, видела длинные тонкие пальцы с зажатым пером, старательно выписывающие слова на тогда ещё белой бумаги, худенькую девочку, бегающую по особняку от взрослых, а после малышку почему-то поймал Арон. Выходит, что любимый носил фамилию Лемер, но род же мёртв. Последними представительницами были сёстры-близняшки, умерли в подростковом возрасте от болезни, если Элиана ничего не перепутала. А если он другого рода, то зачем хранит чужой дневник? Кем приходилась загадочная леди хозяину поместья? Вероятнее всего дочерью.
Да уж! Потратила несколько часов жизни и только больше запуталась глупышка. Элиана готова выть во весь голос от собственной ничтожности, ничего сама не могла сделать, правду зарыли слишком глубоко, спрятали за десятками загадок и обманок. Что же такого хранил в истории Арон, о чём молчал, не доверял никому? Скорее всего, Эли никогда не узнает страшную тайну, не облегчит душевной боли, не отплатит за заботу, как того хотела. Грустная усмешка сорвалась с губ леди, доживающей в гостях последние, лучшие дни.
***
— Не очень-то вы и скучали по мне, судя по лицу, — подколол чересчур довольный Арон насупившуюся, хмурую Эли.
Хозяин вернулся через три дня после отъезда к обеду, где сухо и размыто поведал о впечатлениях, тем самым расстроив гостью. После еды Арон повёл недовольную в кабинет под предлогом ненавязчивой беседы, которая не клеилась из-за ужимок с одной стороны и увиливания, манипуляций с другой.
— Вы сами мне ничего не рассказываете! Я, между прочим, прямо спросила, как вы съездили! — недовольно пыхтя, выдала обиженная, хмурясь сильнее. — Вот вам трудно рассказать чуть подробнее, чем «замечательно»?
— Что вы? Я лишь волнуюсь, что вы меня не услышите, сидите вон как далеко. — Хитрый выверт подействовал, как всегда, великолепно. Леди, не дослушав фразы, поднялась с насиженного места на диване в кабинете, умостилась под крылышко. — К сожалению, в этот раз обошлось без погонь и убийства всяких бешеных чудищ, с вами выезжать на прогулки веселее.
— Да когда же вы, наконец, прекратите издеваться! Это не смешно уже. — Возмущение вскипятило кровь, по венам теперь струилась лава, щёки горели ярким заревом, а Арон в ответ ухмыльнулся, крепко удерживая буйную. — Вредный вы, любопытство удовлетворить не можете.
Арон резко посерьёзнел, смотрел на испуганную собеседницу, вздёрнув бровь. Эли сжалась от столь внезапной перемены, втянула, как могла, голову в плечи, не умела держать язык за зубами, наговорила всякой дряни, ранила. Внутри засел копчёный вкус злости, углём расписывающий язык. Одно молниеносное движение, от которого брыкавшаяся леди даже пискнуть не успела, а уже лежала на коленях. Несчастная головушка и лопатки удобно, но жутко-страшно покоились на тёплых бёдрах. Секундное замешательство, после Элиана задёргалась в попытке подняться. Грудь тяжело вздымалась от вдохов, глазки впились в ехидное лицо, а ещё пожар-пожар, выедающий воздух кругом.
— И куда вы собрались? Я тут стараюсь вас удовлетворить… — Эли невнятно запищала, как всегда пыталась отговориться, только смущение сильно мешало. Лорд одной рукой держал за живот, не давая подняться, пальцы второй успокаивали, путались в волосах. — В самом деле, ничего значимого не случилось за эти дни. Да, встретился со старым знакомым, но чего-то вспомнить, поделиться — не могу. Надеюсь, вы сможете меня простить. Как там мои бутылки вина поживают, хоть одна целая осталась?
— Я без вас не пила. И отпустите меня, пожалуйста. — Она предприняла ещё несколько попыток освободиться, вопреки ожиданиям, широкая ладонь надавила на живот, укладывая обратно. — Всё равно вы вредный, у вас есть такие красивые купальни, а мне о них не рассказали. Почему вы ими не пользуетесь?