— Хватит. Прошу, отстаньте от меня, — шептала Эли в лодочку ладоней, обратившись к навязчивым мыслям.
Эли скребла даже не начатую, выбранную на прочтение книжку, в ногах с каждым шагом чувствовалась слабость, гнущая к полу, с глухим стуком вернула на место. Пальцы дрожали, скребли шершавый корешок. В теле засел могильный холод, казалось, тяжелело, налитое металлом, скованное в движениях. От слёз, горьких мыслей Элиана не осознавала себя хозяйкой, скорее, марионеткой, шевелящейся по велению чьей-то руки, незримой для неё. Сломленной ощущала себя, покинутой, разбитой, ведь всё уже решено, надо только сказать, проститься. Маленькая глупая девочка не нужна идеальному Арону, у него и так всё есть: любовь, забота, богатство, семья, увлечения. Наивной можно отвести роль молодой любовницы, но и то страшно, после позора в купальнях тем более. Определённо, надо обрубить все связи, пока не стало хуже. Надеялась избавиться от зависимости раз и навсегда очередным побегом.
В коридоре пустота, не видать тёмного хитрого силуэта, шмыгнувшего за угол, за дверь. Шаги громко отзывались в тишине особняка, как Арону удавалось ходить всюду бесшумно — загадка, Эли могла запутаться в клейкой паутине догадок, так и не найти достойного обоснования. В комнате, считавшейся её на время пребывания в гостях, свежо, мертвенно-чисто, будто никто не живёт, но так оно и было, временно хозяйничала одна глупышка. Она быстро смочила заплаканное личико прохладной водой, поспешила к обеду раньше, желая поесть без любимого, не готова сейчас зачинать столь серьёзный разговор. Какое счастье: в столовую принесли уже первые блюда, а лорда не видать.
— Доброго дня, милая Леттит, — бархатистый, до дрожи пугающий голос раздался над ухом. — Вы и представить не можете, как я рад. Так хотел с вами отобедать и сообщить замечательную новость.
Руки обхватили девичью талию, Арон и Эли вместе скользящими шагами направились к столу. Вот что этот негодник с ней творил? Одно появление, пара фраз, прикосновение, и она уже таяла, тонула в сладостных ощущениях, захлёбывалась. Зашевелились ничтожные сомнения, нашёптывающие наперебой: «Останься, доверься ему».
— Что? Какая новость? — смогла выдавить Элиана, когда Арон усадил её за стол, а сам занял место напротив. Лицо расплылось в довольной, с нотками коварства улыбке.
— У вас после обеда будет час на то, чтобы собрать вещи и привести себя в порядок. Надеюсь, этого времени будет достаточно, — как он мог так спокойно и весело такое говорить.
— Уже… Я думала… Ах, не важно, как вам будет удобно. — Эли опустила голову, чуть отвернувшись, в надежде, что волосы прикроют выступившие слёзы.
— Не как мне будет удобно, а вам, дорогая Леттит. Не думаю, что понадобиться весь ваш гардероб, так парочка вещей… И почему вы плачете? Вам не нравятся праздники и гулянья? — Да что он несёт? Какие праздники? Почему прямо не погонит, раз надоела? Невольно пробившийся всхлип лишь усугубил ситуацию. — Так не пойдёт.
Эли вновь за столь непродолжительный срок тряслась, рыдая, дёрнулась от уверенных рук, прижимающих к крепкому торсу, осознав, уткнулась в складки рубашки, вдыхала терпкий древесно-цитрусовый аромат. Пальцы зарывались в шелковистые пряди, мягко, нежно. Успокаивающий ровный голос нашёптывал что-то, но Элиана не могла разобрать конкретных слов, понять смысл, полностью отдавшись во власть ощущений. Любимый волшебник творил магию, привычно успешно залечивал изрезанное сердце, давал забыть ноющую боль в груди, скверные, грызущие мысли, просто наслаждаться моментом единения, когда мира не существовало. И как от такого отказаться? Отбросить раз и навсегда?
— Сколько вам повторять, что всё, что произошло в купальнях — естественная мелочь жизни, не стоящая ваших слёз? — уточнил Арон, когда Эли затихла. Он вытер слёзы салфеткой, оставил лёгкий поцелуй на кончике носа. — Успокаивайтесь, мы обедаем, а потом бегом собираться. Вам понадобится всего пара вещей на два дня. Ох, и чуть не забыл! Напомните, у вас есть платье чёрное с золотым?