Феал пригрел, разморил на сон, что Эли не сдержалась и зевнула, протёрла слипающиеся веки. Пауза почему-то затянулась, и как же неловко сидеть здесь без дела, молчать под давящие горой природные тихие звуки. Но о чём она — маленькая девочка могла поговорить с таким взрослым мужчиной? Что обсудить, кроме погоды? Нелепая избитая тема. Липкие сомнения закрутились в юной головке. Может, уйти, что, если Элиана мешала лорду? Арон, вероятно, желал отдохнуть в одиночестве, а тут она сидит, глаза мозолит. Непомерный страх заскрёбся, инистый холодок расписал стопы и ладони, двигаясь дальше по телу. Раз пора уходить, то всё равно нужен предлог, причина. Которых нет. Обрубки мыслей не хотели нанизываться на одну ниточку, выстраиваться в единую канву, продолжая лихорадочно метаться. Ведь в жизни она поступала так же: вечно куда-то спешила, неслась и минуты спокойно посидеть не могла. Голос матери, что постоянно говорила это, звучал в голове. Сердечко сахарно заныло.
Ей некуда спешить, куда-то бежать, за что-то хвататься. Можно сидеть, отдыхать, наслаждаться прекрасным летним днём без забот, вдыхать зелень, раствориться в греющим макушку феале. В этот момент от неё ничего не ждали, не требовали. Так непривычно. Ведь всё время что-то нужно: собираться, одеваться, ехать, делать то, быть полезной. А сейчас что надо? Эли не знала. Чем больше она думала, тем сильнее нарастала паника. Уйти, остаться, спросить, молчать. Как лучше поступить? Голова пухла от мыслей.
— Лорд Арон, что мне делать? — слова сами слетели с губ неровной дробью, сердце вторило им глухо в груди. Эли нарушила, возможно, такую нужную ему тишину. Маленькая дурочка смотрела растерянным взглядом.
— Что вы хотите… в рамках закона, конечно, — пожилой господин повернулся к ней, на лице, как и в голосе не было раздражения, спокойно сказал, с ноткой иронии. — Или вы хотите услышать от меня совет? Тогда расскажите о вашем происшествии поконкретнее, чтобы я смог помочь.
Эли поджала губы, продолжая смотреть на мужчину рядом: на лице ни тени злобы, мягкая улыбка, расслабленная поза в пол-оборота, будто в следующее мгновение обнимет. Летний зной только ярче распалял девичьи щёки, заставлял гореть от смущения, по-детски прятаться в ладошках. А ладошки-то мокрые от волнения. В ушах шумела кровь, остальные звуки улетели с последним порывом ветра. Клубок мыслей путался всё сильнее, узлы затягивались туже. Ответы и верные слова где-то внутри, за бесконечными слоями, в ядре. И что Арону сказать? Он терпеливо ждал, не торопил, не подталкивал к столь нужным фразам, даже не понятно, кому они необходимы больше — ему или ей. Воздух сжался, казалось, голова закружилась от волнения. Не справившись с эмоциями, Элиана расплакалась.
Горечь собственной оплошности душила, стягивая горло металлическим ошейником. Слёзы хлестали, как бы Элиана не пыталась их остановить или хотя бы сдержать. Какой ужас! Это провал. Она показала слабость перед лордом, тем более из-за такой мелочи. Надо было уйти по тихой, когда ещё оставалась такая возможность, сама же загнала себя в ловушку. Что теперь её ждёт? А семью, родителей? Это же позор для них. Зачем им такая нерадивая дочь? Лучше бы она никогда не рождалась. Будь у них хорошая девочка, такого бы не случилось. Захотелось удавиться на месте.
Элиана закрыла лицо руками, слёзы жгли кожу, плечи дрожали от частых всхлипов. Вокруг блаженная темнота да пустота, и малышка там одна. Одна до той поры, пока не почувствовала, что её обнимали, крепко, надёжно. Объятия, полные искренней любви, тёплые, мягкие, как лоскутное, обволакивающее одеяло. Сквозь мрак и грусть прорезалась трепещущая, слабая улыбка. Так обнимал только отец, но как он оказался так быстро в парке? Тогда куда ушёл Арон… Это лорд? Он гладил по голове, успокаивал. Эли подавляла желание прижаться ближе, просто принять утешение, такое притягательное, но запретное.
Маленькие ручки обхватили лорда, розовая щёчка прижалась к груди — неслыханная дерзость, от которой слёзы потекли сильнее, а всхлипы стали ярче, громче. Эли чувствовала, как пальцы запутались в волосах на затылке, ласково, щекотно, до бегающих мурашек. Глубокий вдох, она под куполом из аромата: смолисто-древесный, нотки можжевельника. Отпускать не хотелось. Маленькая, наивная девочка попалась в капкан, а теперь не способна из него выбраться, да и не желала.