Кто она? Всё та же глупая девочка. Вот кто её заставил извиняться? Лучше бы Арону уйти, проигнорировать, сделать вид, что не расслышал оклика. Алое зарево на лице пекло, губы то и дело размыкались, но воздух не доходил до лёгких, от чего грудь нестерпимо ныла. Эли сидела на полу у порога, уткнувшись в колени, умирала от любви, от того, что душу рвало на части. Вновь ощущение чёрной вязи. За что всё это? За что гадкая судьба подсунула метания между долгом и собственным счастьем?
За окном просветлело, лучи феала мягкой вуалью легли на заплаканное лицо, далеко в коридоре слышны первые шаги. Элиана поняла, что пора выбираться из кокона переживаний, надевать маску безразличия, изображать примерную дочку. Прохладная вода остудила, добавила свежести, следов слёз, как не бывало. Вот и можно выходить к завтраку. В столовую гостья пришла первая, молодая служанка предложила напиток, чтобы скрасить ожидание — согласилась. Арон и отец пришли вместе, Эли совершенно не поняла, о чём они говорили, сказалось либо усталость, либо тема требовала контекста, за столом стандартный разговор о планах на день. Только вот их сидело трое. Ни жена, ни дети, ни внуки не спустились покушать, проявить уважения к приезжим. Где же они? Не уж то он живёт один в большом доме? От этого стало только хуже и тоскливей, может, поэтому лорд так рад гостям?
Томные взгляды облизывали профиль Арона, а когда он поворачивался, то Эли сразу тушевалась. Как хорошо, что отец не видел их игру в гляделки, появились бы ненужные вопросы, зато, возможно, это заставило признаться в чувствах. Оголить душу, вручить в руки любимого, что, скорее всего, разобьёт на тысячи крупиц. А вдруг пригреет, бережно спрячет, привычно приласкает.
И вот она — пора уезжать. Вновь оставлять его одного. Не сказала. Ничего не сказала, кроме слов благодарности за гостеприимство.
***
Всё закончилось. Через пару дней полегчало, ураган улёгся. Больше не было истерик и бессонных ночей, исключительно тяга к возлюбленному, что томилась в груди под замко́м. Чуть позже к оковам прибавилось расстояние, так как Эли с отцом вернулись домой. Мать с удовольствием слушала о поездке, о ночи у Арона рассказывал Николс. Родители, казалось, совершенно не замечали изменений в дочери, что ей только на руку. Единственная проблема: Марка видеть не хотелось от слова совсем. За эти годы они, конечно, сблизились, но искры между ними не пробежало. А сейчас от одной мысли пребывания рядом — выворачивало наизнанку.
Ещё чуть погодя жизнь вернулась в привычную, монотонную колею, что тоже оказалось временной иллюзией. Как-то Николс пригласил дочь в кабинет на разговор, разрушивший всё разговор:
— Я думаю, ты уже взрослая и понимаешь, что в бизнесе важнейшей составляющей являются связи. Чтобы укрепить партнёрские связи…
Как гром среди ясного неба. Вот этого разговора она боялась больше смерти после встречи с Ароном. Почему отец не мог сказать это раньше? Было бы легче.
— Вы выдаёте меня за Марка, — закончила Элиана. — Я это давно поняла.
Поняла и смирилась. Тогда почему плакала сейчас? Потому, что сердце отдано другому, который далеко. Который не её.
— Всё хорошо, — сказала Элиана, тихо глотая слёзы. — Я сейчас успокоюсь. Всё хорошо, правда, папа. Я готова. Когда свадьба? — напускное спокойствие и улыбка трещали отколотым куском айсберга.
— Девочка моя, почему ты плачешь? — лучше бы он промолчал, новая волна рыданий захлестнула Эли. Отец совершенно не хотел расстраивать и пугать малышку, но неверно сказанные слова резанули нежное сердечко. Оставалось только отступить. — Милая, не скоро. Ты ещё совсем малышка. Я лишь хотел спросить, как тебе Марк…
— Прости, мы можем поговорить позже? Мне нехорошо.
После кивка Элиана плавно поднялась и пошла к себе, собрав небольшую сумку, как мышка, отправилась на конюшню. Приятно, что удача на её стороне, и никого из людей нет, значит и лишних вопросов тоже. Идея прошибла молнией в кабинете, навязчиво зудела, пока Эли не собрала решимость в кулак. Краем сознания понимала, пожалеет, очень сильно, однако это казалось единственным выходом из сложившихся обстоятельств. Пора в путь!