— Нет, не магия. Богиня равновесия. Посмотрите на её ноги. Та, что создаёт опору, символизирует стойкость, защиту. Это нечто надёжное, нерушимое. Вторая — видимость движения. Она — ветер, что рушит опору. А руки… — он намеренно умолк, чтобы гостья продолжила мысль.
— Вот эта закрывает грудь — защищает! А вторая, как лапа у зверя во время нападения, — быстро нашлась Элиана, пусть и сказала не так поэтично, как Арон.
— Да. Можно долго смотреть на статую и проводить всё больше аналогий, но к чему это приведёт? Только к потраченному времени. — Один шаг, и хозяин совсем рядом, практически касался изящного плеча, укрытого тонкой тканью летнего платья. Эли застыла подобно обсуждаемой статуе, даже дышать перестала, однако то оказалось секундным помутнением рассудка, довольно быстро гостья заговорила.
— Я раньше не думала, что равновесие можно показать так. В плане… обычно используют весы. И когда говорят об этом, то в контексте хорошего и плохого, или света и тьмы. Без одного невозможно другое, — с усмешкой добавила Элиана.
— Баланс должен быть во всём, что противоположно друг другу. Но статуя есть статуя. И на самом деле она до сих пор здесь, потому что красивая и хорошо вписывается в интерьер. — Глаза, полные непонимания, искреннего недоумения обратились на хозяина поместья, а ему весело. Стоял, ухмылялся довольный.
— Вы так просто это говорите… Но это же статуя богини, — Эли старалась сдержаться, но нотки ярости проскочили в словах.
— Не стоит тратить время на поиски глубинных смыслов, — Арон улыбнулся и под руку с Элианой вышел из комнаты. — Порой камень — это просто камень, даже если из него сделали богиню.
— Возможно, вы правы.
Голос звучал не так, будто чужой. Элиана не смогла сразу сообразить, когда лорд поймал тонкие пальчики, спрятав в широкой ладони, не получилось собрать мысли в кучу, пока Арон уводил её из комнаты. Любимые руки приятно согревали. Пара вышла из зала, однако господин не отпустил — правильно сделал, совершенно не хотелось терять такой внезапный, милый, невинный контакт. Но они уже в коридоре, где то и дело проходили слуги, которые могли дурно подумать о гостье: ходит с мужчиной за руку, как со своим. От того Эли поспешила освободиться, однако сразу же прилетел вопрос:
— Я вас ещё не сильно утомил? — Эли услышала едва уловимое беспокойство, хотя и готова провалиться сквозь землю от стыда, так как сделала всё слишком резко.
— Нет, что вы, — как бы она не старалась, а голос предательски дрожал.
— Я рад это слышать, — пронзительный взгляд светлых глаз, от которого смущённая стушевалась, смотря, как нашкодивший котёнок. — Может, выйдем на улицу, а то, кажется, вам душно.
«Ужас! Покраснела из-за прикосновения к нему».
— Да, дом мы осмотрели. Но можно мне попить воды попрохладнее? — Всё ещё держал за руку. Арон провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони, от чего голос задрожал, вопрос получился тихим.
Застыли вдвоём в холле, чуть ли не на том же месте, откуда и начали путь. Второй раз за такой короткий срок у Элианы перехватило дыхание, почувствовала, как хватка ослабевала, как Арон отпускал руку. Вот так болезненно-медленно они и разорвали узел сплетённый пальцами, в один миг, будто необъятная впадина разверзлась, выставив напоказ зев. Промозглый ветер пробрал до костей — это душа возжелала вновь прикоснуться к возлюбленному хоть на секунду, припасть всем телом. Почудилось, что он уйдёт навсегда. Зачем лорд её потрогал? Зачем взял за руку? Зачем нежно погладил? Теперь же тянуло, изводилась битой запертой птицей, готовая выть, стенать.
Вода не утолила жажду, щёки продолжали пылать. Рваное дыхание сливалось с постукиванием по дереву шагов в ритмичную мелодию. На лицах заиграли цветные блики витража, быстро исчезли, сброшены масками. Арон притворил массивную дверь, галантно пропуская даму по всем правилам вежливости. От каменных ступеней вились паутинки дорог, разграниченные зелёными полотнами, на небе иногда проплывали развалины сахарных дворцов, загораживая собой феал, ветер трепал кроны деревьев, порой срывая и кружа листья. Как мило, легко от увиденной красоты.