— Никто не поранился? Всё в порядке? — Эли стояла чуть в стороне, потупив глазки в пол. Потеряла дар речи перед Ароном, даже смотреть на него могла, пусть и чувствовала изучающий взгляд на себе.
— Простите, что разбудили, — интонация пропитана извинениями, служанка тоже чувствовала себя ужасно неловко, а оправдания больше походили на детский лепет. — Нам бы пригодилась ваша помощь. Госпожа вина захотела, а мы не могли открыть.
Арон сурово посмотрел на Эли, от чего та с удовольствием скрылась в комнате, да хоть сквозь землю провалилась, лишь бы спрятаться. В светлых глазах ни капли усталости, единственное, одет менее пафосно: свободная тёмно-серая рубашка, брюки в тон. Строгий, притягательный образ, таким влюблённая его ещё не видела. Господину определённо шли мрачные оттенки. Невольно засмотрелась, только бы никто из слуг не заметил, как она заглядывалась на их хозяина. Для надёжности попробовала избавиться от лишних эмоций, однако казалось, что все взгляды прикованы к гостье, и непременно осуждающие.
Не похоже, что лорд зол или расстроен, скорее обеспокоен. Может это лишь театральное представление, а стоит им остаться одним, как Арон выпустит гнев наружу. Внутри Эли всё сжалось. Казалось, само время замедлилось, и наступила тишина, которую вновь прервал он:
— Элиана, сделайте нам, пожалуйста, ромашкового чая. Тият, не будем толпиться здесь.
Арон решительно направился к двери, Эли же застыла на несколько мгновений, отходя от едко въевшегося шока. Ком в груди запульсировал тяжестью, ступни приросли к полу корнями векового дерева. Не накричит же лорд на неё? Не в характере. Отчитать может, но опять же, всё будет мягко, чтобы не ранить трепетную, юную душу. Наконец, «проснувшись», леди засеменила за лордом, пыталась догнать крохотными торопливыми шажками. Пара шла по коридору, где уже горели светильники, судя по всему, хозяин вёл гостью в комнату, Элиана не удержала громкого выдоха, больше походившего на скулёж, от разочарования. Сейчас господин проведёт воспитательную беседу, а после запрёт в одиночестве на несколько часов.
Однако, к удивлению опечаленной, разочарованной раньше времени своей участью гостьи, вышли они на улицу. В голове закопошились пронырливыми жучками вопросы, оставались, правда, не озвученными. Эли обдало утренней прохладой, поэтому съёжилась, плотнее завернулась в кардиган, почувствовав мимолётные искорки тепла от рук. Первые лучи феала только появлялись из-за горизонта, собственно туда и устремился взволнованный взгляд, пыталась скрыться от лорда, гонимая стыдом. Тонкая ткань совершенно не грела, как хотелось, зато пылали щёки, при этом пальцы рук и ног кололо. Как много противоречивых ощущений испытывала Элиана. Желание внимания от любимого, детскую неловкость за конфуз, ожидание наказания, страх чужого мнения — гремучая смесь бурлила в венах вместо крови.
— Мне очень стыдно за моё поведение. Извините, я хотела сделать всё тихо… — Рядом с ним она не могла держать себя в руках, а смелость пряталась где-то внутри под ворохом всего, чего только можно. — Я не понимаю, что со мной творится. — Всхлип.
— Я понимаю. В этом нет ничего противоестественного, для этого нужно время. Если хотите, можете рассказать мне. Обещаю, что ваша история останется сугубо между нами. Не стоит держать всё в себе.
Эли обернулась, Арон стоял в двух шагах от неё, при желании можно вытянуть руку и коснуться. Такое ощущение, что холод его совершенно не брал, хотя одет легче, вовсе не дрожал, пока у спутницы зуб на зуб не попадал. Тактичная подводка к откровенности сработала бы, если бы не сдерживающие предрассудки, грызущие изнутри, облепляющие цепями. Пока не время, пока нет сил рассказывать о чувствах.
— Спасибо.
Элиана шагнула навстречу и обняла его, прижалась к широкой груди, слушала ровный ритм сердца, в объятьях уютнее, как в пледе вчера, обволакивающий, мягкий. Рубашка пахла чем-то смолисто-терпким: нотки дуба и орехов. Тепло человеческого тела грело душу, рисовало улыбку. Сладко и воздушно. Боялась сделать что-то неприемлемое, поэтому руки застыли на лопатках. Крепкое переплетение длилось с десяток секунд, после она чуть отстранилась, не разрывая связи в конец. Холодный ветер ударил в лицо, но Арон повернулся, закрывая гостью собой, ладонь затерялась в волосах, накручивая мягкие пряди на пальцы. Слёз, на удивление, не было, словно горечь испарилась по волшебству, исключительно нежность да невинные прикосновения. Мир рассыпался на тысячи крупиц, с грохотом опал совсем рядом, правда Эли не заметила этого, укутанная в бережные, надёжные объятия. Юное сердечко трепетало. Спокойствие. Настоящее и такое невероятно долгожданное поселилось в душе.