Арон поспешил увести Элиану с улицы сразу же, стоило только смущению вместе с краснотой щёк исчезнуть. За несколько минут небо преобразилось, расцвело сочными красками, но теплее от перемены не стало. Эли не отшатнулась, как от болезного, когда лорд переплёл их пальцы — милый и до чего приятный жест. Не расцепили рук на протяжении всего короткого пути. Хозяин проводил на остеклённую веранду, отодвинул стул, помог сесть гостье, молча, напоминал холодностью айсберг.
— Вы на меня не злитесь? Мне правда очень… Очень жаль и стыдно за всю эту ситуацию.
Эли решила, что молчание уж слишком затянулось, сквозило необъяснимым напряжением, даже воздух между загустел. Первые минуты она сидела, грея руки о чашку из тонкого стекла, аромат ромашки навевал сонливость, отяжелевший взгляд блуждал от лорда к чаю в цветочной огранке. Арон казался бодрым, хотя спал всего пару часов, и спал ли вообще. Они ведь разошлись уже ближе к ночи, спустя примерно час Элиана слышала его приглушённый голос в коридоре, и как же быстро хозяин явился на их крики, звон. А сейчас смотрел на неё мягко, но давил беззвучием, словно называл за что-то. Только вот за что из всего того огромного списка косяков?
На стекле появились первые капли внезапно начавшегося дождя, как же вовремя ушли. Арон, будто знал, предчувствовал непогоду, поэтому увёл гостью. В мягком кресле с подушками удобно и тепло, а ощущение близости возлюбленного успокаивало и волновало одновременно. Невольная и такая внезапная игра в гляделки, что невозможно сдержать улыбки, больно по-детски, глупо, неправильно. Элиана сделал глоток, проиграв. Смешинки запрыгали в глазах лорда, победив, уточнил:
— Почему я должен злиться? — между слов прошмыгнула хитринка, неуловимая, пикантная нотка.
— Я вас разбудила, разбила бутылку дорогого вина, всех напугала, — перечисляла Эли, загибая пальцы один за другим. Совсем не поняла игры, поэтому объясняла всё на полном серьёзе, а после растерянно смотрела на смеющегося Арона.
— Я уже не в том возрасте, чтобы злиться из-за какой-то бутылки. Благодаря вам, я сейчас сижу здесь и любуюсь рассветом в приятной компании. А вы меня про обиды спрашиваете, — он привычно отмахнулся. Есть в этом мире хоть что-то способное его вывести на эмоции, выпустить ярость, ненависть наружу?
— Всё равно, я чувствую себя виноватой. А ещё кажется, что мне здесь не место, — окончание потонуло в печали, пронизывающей каждое слово. Стыд и грусть одолевали сознание, прокручивая раз за разом падение несчастной бутылки.
— Где бы вам хотелось быть в данную минуту? — Арон тоже безупречно использовать тактику — перевода темы в любой трудной ситуации. Сколько раз Эли попадалась на эту уловку, как сейчас, когда раскусила его замысел?
— М… не знаю, — Элиана замялась, чтобы потянуть время, решила налить себе ещё чая. — Наверное, мне не следовало сбегать из дома.
— Вопрос был не в этом. Так, где бы вы хотели встретить рассвет? Позвольте. — Лорд остановил гостью, забрав из рук чайник. Заботился, одаривал вниманием, развлекал беседой, пусть и часто смущал. Эли готова прощать его всегда за такие мелочи, к тому же она не обижалась. — Если хотите, я отвечу на этот вопрос, чтобы вам стало проще.
— Спасибо. Да, я хочу, а то совсем не знаю, что ответить.
Эли отпила чая, во рту по-прежнему сухо. За окном вода, как и в чашке, и чайнике, юная не в состоянии утолить жажду, словно какое-то проклятье легло на плечи невидимым грузом. Взгляд потерялся в зелёно-жёлтом отражении, которое рябило, размывало образ. Чувствовала, наблюдающего украдкой Арона с хитрющим взглядом. Чувствовала, что окончательно запуталась в себе, подавленность, утомлённость. Чувствовала, что тонула в водовороте противоречий. Было бы проще признайся она, тут же появлялась надуманная преграда, что тяжёлым грузом утягивала глубже. Чайная Элиана почему-то самодовольно ухмылялась.