***
С утра во дворе кипела работа: ставили столы, тенты, готовили закуски, натирали бокалы — по крупицам собирали маленькую мечту Элианы. В груди сердце не находило места, сгорая от волнения, то уходило в галоп, то наоборот замирало. Это она организовала. Сама. Почти сама, мама немножечко помогала. Однако гаденькие мысли всё же проникали в голову, нашёптывая мерзости о провале, и, тем не менее, мандража, как перед первым балом не возникало. Не чувствовалось неминуемой катастрофы, словно котёнок мягко ходил, на него смотришь, и сразу спокойно на душе. Всё казалось таким естественным, будто Эли с рождения занималась подобными вещами, по итогу, сослалась на кровь родителей, а не на собственные заслуги.
Приглашённый сомелье занимался винами, спросил лишь, где можно расположиться. Эли мельком за ним наблюдала, с каким трепетом и теплотой эксперт ухаживал за каждой бутылкой, расставлял их то по парам, то небольшими группками, то рядами. В глазах читалось наслаждение, которым прониклась и Элиана.
К назначенному времени всё было готово, гости потихоньку прибывали, обменивались тёплыми приветствиями и пожеланиями. Импровизированный зал быстрее наполнялся, шумел тихими голосами, ненавязчиво играла музыка, рядом расположена небольшая танцплощадка, на которой пока пусто. Все толпились около столов с винами и закусками. Сомелье уже начал познавательную лекцию.
Гости рассыпались в благодарностях перед родителями Элианы, те сразу же переводили стрелки на дочь, рассыпались комплиментами. Эли практически не участвовала в разговорах, только слушала, потягивая фруктовый сок.
— А вот и наш замечательный организатор, которого я с самого начала никак не могу найти! — за спиной послышался бодрый голос Марка. Элиана повернулась с широкой улыбкой, ей нужны были слова восхищения и благодарности, чтобы расцвести по-настоящему.
— Я здесь. — Она прильнула к телу объятиями. — Я рада, что вы смогли приехать. Как вечер?
— Ох, отлично! Не волнуйся, у тебя явно способности к организации. — Ловко подхваченная тарталетка предложена, но Эли помотала головой, не переставая светиться от похвалы.
— Спасибо, я очень старалась, — застенчиво ответила Цветочек.
— Видно. Нет, правда, великолепно, не ожидал от тебя такого. — В считанные секунды в глазах заплясали звёздочки, а на губах смешинка. И лёгкий укол обиды принёс дискомфорт.
Они тогда долго болтали, перебирали истории с мероприятий, забавные казусы, посмеивались излишне громко, привлекали внимание взрослых. А после Марк позвал Эли танцевать, у него даже хорошо получалось: отточенные до безупречности движения, каждый поворот в своё время, нота в ноту. Но это он подчинялся влиянию музыки, которая несла, диктовала, что делать, куда шагать, не ощущалось естественности, совместимости, как-то больно театрально, заученно. Болезненный укол в груди, а перед глазами на мгновение встал образ Арона. С лордом танец проживался по-другому, словно маленькое путешествие в неизвестность, лёгкое, как порыв беззаботного ветра. С ним кружилось не только тело, но и голова, эмоции били фонтаном через край.
От быстрого ритма у обоих сбилось дыхание, сердце норовило вырваться из груди и рассказать всему миру про сей замечательный момент. Марк держал Цветочек под руку, когда они сбегали от тягучих разговоров взрослых, туда, где тихо, где не было глаз, где уже сами могли уединиться за беседой. Пара добрела до скамеечки, отделённой ветвистыми рододендронами в цвету. Жених усадил Эли со словами, что ненадолго отойдёт.
Капали бессовестно минуты, казалось, прошла вечность. Элиана уже успела разволноваться, не заблудился ли Марк, хотя они не так далеко ушли от праздника, стоило лишь пройти чуть-чуть по аллее. Цветочек несколько раз порывалась найти потерянного, вернуть его или, наоборот, встретиться в кругу гостей, но останавливала себя. «Скорее всего, его задержали родители, или кто-то из взрослых что-то спросил. Ничего страшного!» — успокаивала себя Эли.
— Глянь, что добыл! — Элиана вскрикнула от неожиданности, испуг сменился злостью. Она развернулась, чтобы всё высказать негоднику. — Тише, не кричи, пожалуйста. Знаешь, каких трудов мне стоило это умыкнуть? — В руках зажато два бокала розового вина. Того самого вина.