— Вуф цэ риде (Одно из древних ругательств, жаргонизм. Примерный перевод: заебало.). — Элиана не разобрала ни единого слова из бормотания и лишь непонимающе глядела, склонив голову на бок. Лорд опёрся руками о стол, ладонью закрыв пол-лица, потирал лоб, после чего мягко сказал: — Всё в порядке, тият, но я в последний раз прошу вас, не наговаривайте на себя. Мне очень обидно слышать такое. Даже не смейте извиняться! — она и рта не успела открыть, как её перебили.
— Я вас поняла.
Эли застыла, поджав губы, поливала себя последними словами, всеми которые знала. Пальцы сцеплены в замо́к на одеяле, там же в складках прятался взор. Она глупостью обижала Арона, ранила в самое сердце, но не могла ни корить, извинения лились из души. К глупышке так добры, следовало бы радоваться, не грызть себя постоянно вслух. Сейчас вновь окунулась в пучину самобичевания, игнорировала всё вокруг, пока не раздался хлесткий звук костяшек по дереву. Взгляд обратился на хозяина, который укоризненно смотрел, как взрослый на непослушного ребёнка. Она поджала колени к груди, он повторил тоже действие только с губами — играли в «Зеркало».
— У вас есть планы на сегодня? — спросила Элиана, будто ничего не произошло, словно не было проклятий, обращённых на себя, и разорвавшегося от обиды сердца.
— Какие у меня могут быть планы? — отмахнулся Арон, откидываясь на спинку кресла, меняя позу на более удобную.
— Даже не знаю, например, может у вас были на меня планы? — на губах от вопроса вспыхнула усмешка, но так же быстро исчезла. — У нас, кажется, вчера началась прогулка, а после тепловой удар, который нарушил все планы.
— Прогулки не случилось, это правда. К сожалению, я упустил момент, когда вам стало нехорошо. Вы потеряли сознание дома. — Эли бросила короткий взгляд на улицу. Небо обтянуто плотным серым холстом, и кажется, моросило. Очередной упущенный ею шанс, как с прогулкой, так было и с признанием. — Ужасный эпизод, но я не вправе просить забыть его.
— Почему же? Ведь вы не виноваты, что я не спала тогда, да и сама себя накрутила переживаниями. Обидно, что вчера ничего не вышло, а сегодня погода не располагает. — Гостья на мгновение задумалась, а после с долей ехидства выдала, отбросив мешающие правила приличия, и вроде стало тут же легче. — Но будут и другие дни.
— Я не врал, когда говорил, что вы одна из самых красивых дам.
Окончание потерялось в деловитом постукивании по двери, после приглашения вошёл молодой, возможно, чуть за тридцать, непримечательный на лицо мужчина. Арон поднялся, поздоровался, представил врача, после чего тактично скрылся в коридоре, чтобы не мешать осмотру.
— Как себя чувствуете? Есть слабость, тошнота? Может, болит голова или кружится? Жалобы? — задал стандартные вопросы врач.
— Всё прекрасно, ничего такого нет! Даже вечером или уже ночью, к сожалению, не смотрела на часы в тот момент, но даже тогда ничего критичного не было. Я же переволновалась, всего-навсего, это же не серьёзно? — Эли говорила бодро, честно, её и впрямь ничего не беспокоило, ничего не болело. Хоть сейчас на бал отправляй.
Доктор кивнул, находя ответы удовлетворительными, подвинул кресло к кровати, из сумки достал бумагу, зажал карандаш большим и целым пальцем, обрубком указательного, где не хватало фаланги, как и на трёх других. Элиана замерла, продолжая разглядывать калечную руку, спину опоясывал скользкий холод, будто рыба билась в предсмертных конвульсиях, оставляя мокрую чешую на коже. Не отводила глаз, знала, что пристальное внимание неприятно, однако не могла ничего с собой поделать.
— Извините, тият, понимаю зрелище не из приятных. — Врач ни капельки не смутился, вывел на листе несколько последних завитков, отложил всё на кровать. — Вы позволите вашу руку, мне надо проверить ваше состояние?
Эли без лишних слов протянула левую руку, так удобнее им обоим, пальцы сомкнулись кольцом на запястье, под кожей засуетилась орда муравьёв, расползаясь по телу лавиной. Элиана поначалу терпела, но всё же не смогла сдержать смешка и чуть дернулась.