Они застыли друг напротив друга, как две статуи, смотря в глаза. Две минуты назад были родными, а сейчас вновь чужие, скрытые масками правил, между, словно чудовищная пропасть, расположился стол.
— Вы читали их детям? — осторожно вступила, с мыслью: лишь бы не спугнуть.
— Да, а потом совсем немного внукам. — В глазах не наблюдалось грусти, хотя, возможно, она скрыта напускным безразличием.
— Извините за столь бестактный вопрос. — Эли отступила на шаг, в который раз порушив всё. — Вы проводите меня до комнаты? Я бы хотела ещё немного времени провести за беседой.
Арон обогнул стол и взял Элиану под руку.
— Вы заметили, тият, что я живу один, но вопросы о семье меня не задевают. Это не тайна, поэтому, если вас что-то заинтересует, я готов ответить.
Однако Эли поджала губы, помотала головой, откладывая этот разговор для лучших времён. Ей не хотелось слушать про счастливый брак, представлять тройку ребятишек, которые бы с визгами играли по всему поместью. Уже не хотелось представлять кого-то, кроме себя рядом с ним.
Глава 13. Таинство жизни
Погода изо дня в день скакала от одного настроения к кардинально противоположному. После дождя на сутки и ночной грозы, не дававшая спать громом, молниями, пришёл ласковый феал, быстро сгоняя лужи с дорог. Он-то и поднял Элиану раньше обычного, играясь лучиками по лицу. Щурилась, куталась в лёгкую ткань, ворочалась, однако ничего не спасало. Издав возмущённый рык, она всё-таки разлепила глаза, прогоняя остатки дрёмы. Без удовольствия умылась, приоделась и вышла к завтраку, в коридоре столкнулась с хозяином поместья, уже вместе спустились на остеклённую веранду. Не могла оторвать от него взгляда по пути, вспомнились вчерашние слова про семью, от которых в душе разлился сок горькой полыни. За бесстрастной маской, вероятно, скрыта жгучая боль, но Арон молчал, а Эли не хотела бередить раны. Светлое утро заволокли тучи тяжёлых мыслей. Стоило только паре переступить порог, как в глаза бросился стол, заставленный едой. Сегодня сырные лепёшки, апельсиновый кекс, тосты с красной рыбой, а остальное по мелочи: варёные яйца, сливочное масло, зерновой хлеб — до этого завтраки были куда скромнее.
— Сегодня какой-то особенный день? — решила уточнить Эли после того, как в мыслях перебрала все известные летние праздники, но ни один не подходил под дату.
— Нет, ничего такого, — голос, словно масло, тоже сливочный тянется интонацией по хлебу. — Не исключено, что я что-то забыл, прошу прощения за это, тяжело всё в голове держать.
Несмотря на всё многообразие блюд, Арон ограничился чаем и кусочком кекса, прокомментировав, какое же сочетание шоколада и апельсина великолепное, упомянул, что равнодушен к сладкому. Элиана сжалась от быстрого взгляда в её сторону, рука потянулась к кексу, как по велению кукловода. В их случае — по слову повелителя. Сам бисквит мягкий, горячий, таял на языке. Веранда за считанные минуты пропахла сочным цитрусом, шоколад привносил шарм, прекрасно дополнял яркий фрукт, не перебивая. Приятно. Глоток кофе принёс ураган вкусов, освежил своей арией оперу.
— Потрясающе. — Эли откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза. — Люблю сладкое, но не так агрессивно, как в детстве. Сейчас я с большей вероятностью съем какой-нибудь фрукт, нежели кремовое пирожное.
— И какой фрукт вы хотите? Быть может, ягод?
Гостья тут же открыла глаза, взглянула на хитрющего хозяина. Казалось, он даже не пытался играть, как-то скрывать смешки. Заметив, что на него смотрят, Арон переодел маску, придав лицу заинтересованность в искреннем ответе.
— Вот вы! — воскликнула гостья, — снова. Снова вы наглым образом сменили тему. Ох, какой вы…
— Какой? — пока Элиана изливалась возмущением, а лорд ухмылялся, вопрос же задал ровно, со всей серьёзностью, без намёка на шутку.
— Изворотливый и коварный… И нет, я не хочу ни ягод, ни фруктов, по крайней мере, сейчас. — Всю бурю сдуло, а сердечко защемило. Чуть не сказала «любимый», во время остановилась, Эли прикусила губу до крови. Пряный вкус кекса вымыл с языка другой, вязкий, солёный.