Взгляд перекинулся с дверного проёма на саму комнату, под окном стояла кровать, около собралось несколько женщин. Снова крик, на сей раз обрывочный, резкий, сравнимый с ударом. За четырьмя тучными фигурами проглядывалась девушка, её ноги согнуты в коленях и широко расставлены. Эли зацепилась за голую грудь, закусила губу, какой вульгарной казалась поза, а успокоилась, лишь заметив полную отрешённость Арона. Вероятно, он сам не рад находится здесь, хотя в первый миг сама испугалась, боялась искорок заинтересованности в глазах. Пропустила холодный укол зачарованного клинка, от которого сердце покрывалось коркой льда. Элиана в оцепенении смотрела на обнажённую фигуру, открывающуюся детальками, самой крупной стал шар-живот. Знала, по какому поводу их пригласили, последствия нагнали незаметно однако ж. Роженица взвыла, схватив за руку хозяйку дома, та принялась утешать, гладила по голове, целовать пальцы. Тело содрогалось в конвульсиях, белыми всполохами блестел пот на свету, побледневшее лицо повернулось в сторону двери.
Глаза переполнены слезами, жгучие капли стекали по щекам, подобие улыбки на лице стёр очередной крик. Зубы с силой впились в почти бесцветные губы, Элиана чувствовала пульсацию от укуса у себя. Призрачные прикосновения боли, что сдирала мясо, растирала кости девушки напротив в пыль. Роженица, не отрываясь, смотрела в одну точку туманным взором, сгибалась куклой пополам, мышцы напрягались от каждого содрогания, пальцы крючьями впивались во всё, до чего дотягивались. Замерла Эли при виде застывшей искажённой, жуткой маски с глубокими бороздами усталости, ярко выделявшейся на тёмных, нижних веках. В нос проник отвратный запах, засел основательно, отравляя всё внутри. В тиски горло сжал кашель — душил наёмным убийцей. Горным козликом взгляд скакнул к ногам на кровати, на светлой простыне темнели пятна крови. Дурнота, только и ждала нужного момента, закружила голову, юная госпожа чувствовала, её ведёт вперёд и в сторону. Скрытая летним платьем грудь резво вздымалась.
Оглушительностью и надрывом пытали уши участившиеся крики. Липкий, мутный взгляд от роженицы остался масляной плёнкой на коже Элианы. Мир вокруг постепенно заволакивал вязкий, непроглядный туман, терялись краски, звуки силуэты. Верховодила свистопляской дурнота: подкатывала тошноту к горлу, мешала внутренности, путала мысли или даже выметала их хламом. Ноги напоминали корни сосен, проросли и вниз, и в стороны, воспринимались чужеродно. Там в носках терялся взор. Вьюном руки оплетали тело, ногти заскребли плечо, поначалу розоватые рытвины наливались кровью, алели. Эли дышала в пустоту, воздуха не хватало, и в тоже время, его было слишком много кругом, только вот внутрь он не проходил. До помутнения рассудка жарко, одежда липла от пота к спине, так и хотелось содрать.
— Вот вы и познали таинство рождения новой жизни, Леттит, — Эли едва различила далёкий голос Арона, вроде её даже кто-то похлопал по плечу. Мир воспринимался искажённо, криво, невнятно. Реальность неотличима от игры разума.
Перед глазами красно-бурые пятна на простыне, расплылись жуткими образами чудовищ, нагоняя больше ужаса. Они — живые наросты, готовые поглотить всё, пульсировали, набухали ожоговыми волдырями. Всё ближе и ближе подбирались к Элиане, которая стояла чуть ли не посреди комнаты в оцепенении. От резкого запаха пота и не менее тошнотворных выделений желудок скрутило, появились первые рвотные позывы. Зажмурилась, тут же её снова повело куда-то, зашатало. Обнимала себя за плечи — не спасало. Клинками пальцы впились в руку, от грубости кожа покраснела, как жаль, что ничего не отогнало морок. Сквозь пустоту продолжали доноситься визги младенца и разноголосые поздравления матери с рождением первенца.
Боли нет. Эли не ощущала, как сильно пальцы сжимали, как распускались синяки, не чувствовала гнущую слабость, дрожь в ногах. Глаза неотрывно смотрели прямо, не видя при этом ничего, словно впереди зияла завораживающая пропасть. Не слышала прерывистого сердца, что громко, лениво ударяло, а после умолкало на несколько тягучих мгновений. Ступни и ладони омертвели от холода, ползущим выше, облачая в лёд всё тело. Тело, готовое рухнуть в любую секунду, излиться рвотой. В мыслях Элиана раз за разом проживала один и тот же момент, только глубже увязла в пучине пережитого ужаса, не понимая, откуда пришли его мокрые лапы. Что напугало? Изуродованное муками лицо роженицы, вопли, пробирающие до мурашек, вонь, полощущей язык в носу, брызжущей слюни. Совокупность. Гремучая смесь и была той отравой, лезла язвами отовсюду.