Вскрикнула от пламенного прикосновения руки к обледенелым пальцам. Вымученное лицо повернулось влево, чтобы взглянуть на спокойного Арона. Увидев бледную, испуганную, он придержал её за плечи, шепнув, что пара минут и можно будет уходить. В каплях тёмного шоколада отразилось полное непонимание слов, да и в принципе происходящего. Потрясение выбелило щёки, губы сливались о общей бледностью, потеряв былую насыщенность красками. Лорд вплотную притянул дрожащую фигурку, крепче перехватил, чувствовал, как она тряслась, как слабела. Элиана мёртвой хваткой вцепилась и не отпускала себя, ногти оставили синеющие улыбки на коже, грудь часто вздымалась, а воздух не поступал в лёгкие. Спёртый воздух, пропахший родами, от которого мутило, а скрученные тугим узлом внутренности стремились разодрать горло. Сиплый кашель задушил, рот закрыла рука, что из-за дрожи слетала вниз. Казалось, только любимый услышал болезненное кряхтение, от того перехватил удобнее за талию. Эли мгновенно встрепенулась, взгляд прояснился, но не перестал быть растерянным, вновь обращена к нему. Хмыкнул. Только и всего. Широкая ладонь чувствовалась на плавном изгибе от рёбер и ниже сквозь тонкую ткань.
Недолго длилось счастье — лорд придерживал вновь за плечи, мягко подтолкнул к кровати, крохотный, совсем неуверенный, мышиный шажок. За те несколько минут, что пара господ стояла в стороне толпа из подружек молодой матери, которые сразу набежали с поздравлениями, расступилась. Арон подошёл первый, не отпуская Элиану.
— Какое прелестное дитя, глаз не оторвать. — Эли и женщина с младенцем посмотрели на Арона отсутствующим взглядом.
— Спасибо, — глухо, болезненно-хрепяще выдохнула мать.
— Дайте ей воды и поскорее! — вопила одна из тёток, принимавших роды.
— Подержите дочку? — всё тот же слабый, хрипловатый голосок, приправленный нежным взором на лорда.
Слова не сказал, ладонь соскользнула с плеча Эли, потянулась к младенцу. Девочка кричала, не переставая, надрываясь, на чужих руках, конечно, не затихла, истошно заливаясь слезами. Элиана пыталась представить Арона вот так с его детьми, как держал их, качал, успокаивал, дарил тёплые улыбки, смеющиеся взгляды. Многое не пришлось придумывать, ведь перед глазами предстала живая, детализированная картинка, однако слабость в теле осталась, посему госпожа сама зацепилась за локоть спутника, извернулась ещё, чтобы не задеть новорождённую. «Заботливый», — единственное стрелой пронеслось в голове, томлением отозвалось в наивном сердечке.
Эли не замечала ничего, не смотрела ни на кого кроме Арона с младенцем на руках, а сама млела. Чувствовала в нём опору, защиту. Однако с вдохом пришла тошнота, от чего пальцы сильнее сдавили локоть, в светлых, обычно смеющихся глазах извинения, излишние и ненужные сейчас. Ему не за что просить прощения: не виноват, что ей стало плохо, не виноват, что их задерживали. Шли мгновения, а дитё до сих пор окружено заботой. Никто не просил вернуть кроху. И всё же юная госпожа осмелилась посмотрела на мать ребёнка, та улыбалась вымученно, не отводя лучистого взора от лорда.
— Прочь! Прочь, вы… — за спиной возмущалась хозяйка дома. — Дайте девочке отдохнуть спокойно. Да завтра поздравите! А ты чего сидишь, кормить кто будет?
Родившая посмотрела на женщину испуганным, непонимающим зверьком, застыла, разомкнув губы.
— Что же вы так резко? — вступился Арон, в голосе после контакта с ребёнком проявилось больше тепла. — Девочка ещё под впечатлением от произошедшего, а вы ругаетесь. Придумали имя?