Обратился с вопросом уже к матери Арон, передавая малышку. Сразу же поднесла маленькую головку к груди. Испуг на лице сменился чем-то непонятно-горьким, хвойно-отстранённым. Новую эмоцию Эли оказалась не в состоянии разгадать. Да и не успела бы, ведь дальше прозвучали слова, взгляд померк, обращён на новорождённую.
— Да, Лидериэль. — Слёзы грубо утёрты свободной рукой.
— Красивое и необычное, думаю, ей подойдёт, — Арона перебил громкий всхлип. — Ещё раз приношу вам моё восхищение, отдыхайте. Мы тоже пойдём, не будем мешать.
Эли тоже что-то промычала, но вряд ли кто-то что-нибудь разобрал, да и Арон слишком быстро утянул на воздух. В спину прилетело тихое, болезное: «Да».
Глава 14. Сладкие драконьи фрукты
На приличном расстоянии от крыльца ещё стояли соседи, перешёптывались в группках, косясь на вход, а стоило господам выйти, разом затихли, некоторый поспешили скрыться. Над ухом раздалось сдавленное, раздражённое цыканье, Эли посмотрела на лорда. Показалось, ведь на лице то же расслабленное выражение, что и до этого. Свежий воздух до одури вскружил голову после пропахшей страданиями комнаты. Сделав шаг, Элиана пошатнулась, упала бы, не будь рядом Арона, который крепче переплёл руки. Прохладный ветерок налетел северным, морозным ураганом из магнолии, жасмина и орхидеи, опьяняющая сладость отозвалась ломотой в теле.
— Я сейчас упаду, — едва слышно шепнула Эли Арону, сильнее сжимая пальцы в попытке отогнать слабость.
— Не надо, Леттит. Помните, что спину ровно держим, подбородок выше, а я рядом, буду вам помогать. — Несмотря на паршивое самочувствие, она попыталась сделать, как советовал сопровождающий. Шаги подгибали к земле, вся голова объята ноющей болью, но Элиана шла.
— Вы же поймаете меня в случае чего? — риторический вопрос всё-таки просочился сквозь сомкнутые губы, а положительный ответ принудил щёки запылать румянцем.
За спиной остался жуткий, отвратно пахнущий дом, чуть погодя, и толпа скрылась. Пара свернула с главной дороги, вышла к полянке, укрытой высокими деревьями с пышными кронами. Арон подошёл к одному из баньянов, сел лицом к лужайке, облокотившись о ствол спиной, прикрыв глаза. Эли застыла, не зная, что делать, даже больше, не понимала, как реагировать на случившееся, оно казалось неправильным. Вновь ванильно-жасминовый ветерок всколыхнул траву, затрепал юбку, обнажая волной бёдра. Элиана и лорд спрятались ото всех в тени, случайный прохожий их не заметит за плотно сплетёнными ветвями. Здесь ощущалась интимность момента, что не чувствовалась в особняке, а тут происходило что-то из ряда вон. На улице не получится попросить не гулять по парку, не закроешься от ушей и глаз на замо́к, словно магическая дымка окольцевала, сделала невидимыми.
— И почему вы до сих пор на ногах? — спросил Арон, не открывая глаз. — Не вы ли грозились, минут пять назад, в обморок упасть?
— Мне на траву сесть? Я же испорчу платье, вчера дождь был, земля мокрая, — она бы высказала тысячу оправданий, но стоило возлюбленному приоткрыть глаз, сразу умолкла, поджала губы.
— Да и плевать на это проклятое платье, новое закажу, хотите такое же, хотите другое. Плевать, — новая интонация не на шутку испугала Элиану, которая расценила выражение, как меланхолично-обречённое и в то же время с прикрытой злостью.
Поэтому она поспешила сесть рядом, поправив топорщащуюся юбку, долго не могла принять удобную позу, чтобы не светить бельём, и было удобно.
— Прошу простить за моё ужасное поведение. Не стоило тащить вас в этот… дом. Вы и так перенервничали, а тут новые потрясения.
Арон опёрся спиной о ствол баньяна, возвращая лицу привычную мягкость, будто ничего не случилось. Будто не было извинений ни за что. Или он просил простить его совсем за другое, грамотно завуалировав? Агрессия, гнев тенями просочились, откуда им взяться? Девичья ладонь провела по пушистой траве, густая, шелковистая, дразнила и щекотала. Он злился на себя за то, что пошёл не один, заставил лицезреть жуткие образы. «Плевать», — прав. Действительно, какое дело до тряпки, когда вдвоём могли провести время наедине, насладиться обществом друг друга. Мелочность, также зацикленность на вещах вымораживали Элиану, на губах затеплилась улыбка, скрытая от его глаз тьмой. Любимый казался безмятежным, расслабленным, и одновременно утопленником в мутных водах усталости, контрастировал с привычным собой. Тонкие пальчики пробежались от локтя к плечу, добродушный хозяин подарил благодарный, весёлый взгляд за игривое действие.