— Так какой фрукт вы хотели? — Ладони рухнули на хрупкие плечи, большие пальцы сделали полукруг по шее, срывая сдавленный стон. После чего Арон перешёл на интимный шёпот на ушко. — Я не слышу ответа, Леттит.
Искристые моменты сегодняшнего утра затеплились внутри на сердце, образы их двоих сидящих здесь же напротив. Слова и голоса, звенящие в свете веранды, создавали новую симфонию, похожую на тягучий бальзам. В крепких руках без возможности дышать Эли сжалась, язык отяжелел, ей нечего сказать, не знала слов, будто малое дитя. От ласковых перекатов пальцев на коже шеи между ног внезапно стало горячо, так нестерпимо до изогнутой спины. Снова стон, только более явный, различимый среди отяжелевших вдохов и громогласных выдохов. Не сосредоточиться ни на чём другом, кроме трепетных прикосновений, крупицы сознания, не растворившиеся в омуте нахлынувших эмоций, цеплялись за ответы, но стремительно таяли. По щеке лучом феала проскользила ладонь, от неё так же тепло, если не сказать жарко. Арон очертил овал лица, замерев на остром подбородке, властное движение вверх, из-за которого взгляды осязаемы, вцепились друг в друга. Элиана не могла выровнять напрочь сбитое дыхание, унять галоп сердца, грозившееся изрешетиться о рёбра. На губах у лорда игривая ухмылка, и та мигом пропала от малины, разукрашенной ночью, излившейся мрачным соком.
— Вкусно, — одно лёгкое отрывистое слово, а душа унеслась в страстном танце. Арон взял ручку Эли, вынудил сделать выбор. — Не стоит так волноваться. Вы же знаете, что я последний человек, который будет осуждать, тем более за вкусы.
Чувствовала на кончике языке подтекст, даже считала для себя понятно: он не осуждал за любовь к другому, не к мужу. Знал бы ещё, кто этот «другой», изменил бы мнение? Элиана боялась услышать колкие слова о несовместимости, что попросит уйти, разобьёт хрупкое сердце, а осколки не соберёшь, пуще изранишься. Пальцы Эли зацепились за склизко-сочную дольку манго, отпрянули к салфетке. Врала себе, не из-за сока дёрнулась. Широкая ладонь опустилась меж лопаток, спина идеально ровная, напряжённая.
— Какая вы чересчур правильная, Леттит, так даже неинтересно. — В ушах застряли не только слова, но и едва различимые шаги, а после Арон сел преступно близко. Он пробарабанил пальцами по столу, разглядывая фрукты. — Вот и «сердце дракона», да, то самое, о котором я говорил утром.
Арон показал гостье красивый фрукт, по форме немного напоминающий ананас, только в разы меньше, и кожура розовая с лепестками, как языки пламени, на концах жёлто-зелёные всполохи. Ловким движением ножа хозяин располовинил плод, одну часть протянул Эли, вторую оставил себе. Мякоть бело-перламутровая с мелкими чёрными семечками, как сливочное мороженое с шоколадной крошкой. Конечно, Элиана пробовала его, только знала, как питахайю. Приятный вкус, нежный, тающий на языке, манящая сладость во рту при первом же укусе.
— Милое название, только не похоже на драконье сердце. — От заявления гости Арон вопросительно и в тоже время с усмешкой посмотрел на неё. Головка слегка поникла, вновь сказанула глупость, не подумала, посему поспешила сменить тему. — Мне всё равно нравиться фрукт, как его не назови — он останется вкусным.
— Будто вы видели живьём дракона, снова же начинаете занудничать. Расслабьтесь и получайте удовольствие. — Сам же прилепился к первой фразе, словно намеренно желал поглумиться. Острым топором обрубил ненужный конец.