Глупышка чувствовала, как до безумия спешно теряла контроль над собой, как сильно было желание отбросить правила и хотя бы прикоснуться в ответ. Отдать первый поцелуй его изогнутым, ухмыляющимся губам, уловить сладкий фруктовый сок. Обнять так крепко, насколько возможно, не отпускать, несмотря на попытки вырваться. Прижаться всем телом вплотную, укрыться в тепле и защите, что дарил любимый безвозмездно. Запутаться в сильных руках. Рядом она становилась маленькой, уязвимой, ломкой, словно из стекла, нуждающейся в защите. Слепящей вспышкой остатки разума с правилами, приличиями отвесили мощную затрещину, разом все неправильные мысли испарились.
— Прекратите, прошу! Закончим разговор. Он плохой, нельзя о таком говорить, — по-детски затараторила Эли, ёрзая на месте, закидывая ногу на ногу. Застыла пронзённая молнией от бархатного шёпота, словно в собственном сознании, обволакивающего.
— Вам же нравится, хочется этого, тогда почему просите закончить? — тягучий голос оплетал, заставлял выгибаться, рвано хватать воздух, уже пропитанный холодной хвоей его тела. Сдавленный, глухой смешок чётко раздался над самым ухом. — Подумайте, от чего отказываетесь.
Изящно издевался каждым нарочито медленным, плавным движением, доводил и без того сказочные ощущения до фееричного абсурда. Пальцами водил по обнажённой коже шеи, ключиц и плеч, будто сдирал одежду, оставлял голой и тем самым беззащитной, ничтожной. Щекотал, давил ладонями на лопатки через ткань, спешно возвращался к кромке платья, дразнил, шутя, не переходил границ дозволенного, изображал приличного мужчину, лорда, семьянина. У самых волос на затылке задел фантомную точку, от которой пошла дрожь, а после хмыкнул остро, кольнул иглой. На её губах пылкая пустыня с раскалённым воздухом, и как дышать, когда в лёгкие попадал чарующий, едва различимый аромат мускуса. Элиана больна, смертельно больна им. Тело, душа, разум — всё в его власти.
— И почему же вы так тяжело дышите, ножки сжимаете, вздрагиваете? Неужто настолько приятно, что вы возбуждены? Ух, какая нехорошая маленькая тият! — последнее сказано, словно сквозь туманную дымку, а сердце раскрошилось на мелкие осколки.
— Я. Я совсем нет, — заикаясь, проговорила Эли.
— Как это нет, когда мысли в голове путаются так, что вы слова связать не можете. — Он никак не остановится, всё шептал и гладил, топил в новых ощущениях. Смысл слов и тягучая интонация возводили к пику, ранее казавшийся недостижимым. — Совсем непослушная, ещё и лгунья.
— Хватит, пожалуйста, — молила объятая страхом, стыдом и горячей сладостью, когда пальцы ласкали шею, зарылись в копну мягких волос. — Зачем вы это делаете?
— Что именно? Зачем я делаю вам приятно? Какой прекрасный и интересный вопрос, что сами думаете по этому поводу? Какие идеи, мысли, предположения?
Ладони рухнули, сжав девичьи пальцы, до дрожи, едва различимого сглатывания. Арон потянул её на себя с невообразимой нежностью, аккуратностью, вынудил подняться, но сам же не сдвинулся ни на шаг. Неприятно уткнувшись носом в грудь, Эли, как ошпаренная, завертелась в попытке отстраниться, сбежать от цепких лап коршуна. Её бы так легко никто не отпустил, руки слишком уверенно покоились на талии, немного сдавливая. Между их телами такое невероятно крохотное расстояние, когда хочется отстраниться и одновременно прижаться ближе, чуть ли не врасти в любимого, и звенящее, раскалённое напряжение. Путанные мысли разлетались, бились от стенки сознания с неистовой силой, громом отдаваясь. В кулачках сжимала ткань рубашки, нагретой теплом, пропитанной запахом любимого.
Широкие ладони устремились выше до груди, замерли на несколько секунд, чтобы пальцы прошлись вдоль рёбер, по животу вернулись в исходную точку. Разум и тело опьянённые жаждали одного, тянулись к Арону всеми возможными способами. Тонкие ручки расцепились с шершавой тканью, спустились ниже по торсу, остановились на порядочном расстоянии от брюк. Отзеркалила его движения. Чувствовала размеренное дыхание, не такое шумное прерывистое, как собственное, крепкие мышцы, ловила очертания рельефности. Не могла разобраться в себе, что только испытала, как это назвать? Нужные слова для описания не подходили. Приятно. Тягуче сладко. Мощно, как тайфун, внезапная волна смывшая всё. Что Элиана посмела сделать? Глупая. Глупая! Зачем провоцировала, ластилась котёнком, требовала внимания?