— Сами же понимаете всё и ответ знаете, — она по-детски огрызнулась, а он в ответ притянул ближе к себе, усмехнулся. — Вся та… сцена на веранде! Мне было тяжело сдерживать себя, я просила прекратить, а вы всё нагнетали.
— Так и не сдерживались бы, зачем усложнять себе жизнь? — голос сквозил приподнятым настроением, скорее даже чем-то хитрым. Внезапно захотелось спрятаться или же заставить умолкнуть его. Хотя понимала, что Арон не отступит, вцепится мёртвой хваткой в тему и не остановится, пока не высосет все соки до последней капли. — Понравилось же, и вы хотите ещё.
— Нет, не хочу! Не надо так больше делать, пожалуйста, я же с ума сойду, — взбрыкнула Эли, чувствуя, как щёки заливал румянец, завертелась в объятиях. Она ждала извинений, а получила сдавленные смешки над ухом. — Что я смешного сказала?
— Вы всего лишь очень милая, наивная в силу возраста, неиспорченная пагубным влиянием разных грязных мерзавцев. Бесспорно, это хорошо, однако чрезмерная правильность губительней, чем дерзость или даже хамоватость. Не все люди такие же добрые и хорошие, как вы, большинство глупцы без капли чести, которые будут рады обвести вас вокруг пальца, — интонация слишком резко перескочила с шутливой на серьёзную, без капли иронии. Он будто давал ей словесные тычки, по крайней мере, ощущалось именно так. — Мой вам совет: не стесняйтесь брать от жизни желаемое — счастливее будете.
Показалось, или он хотел добавить что-то ещё, но остановился. Бесспорно, совет полезный, только не применимый ко всему, есть вещи, которым лучше оставаться недостижимыми, например, близость с Ароном. Как бы сильно ни желала этого, не могла переступить через себя, сказать или тонко намекнуть. Вроде бы в других ситуациях юная леди вела себя смело, местами даже дерзко, до последнего стояла на своём, а с любимым тушевалась, смущалась, прятала глазки. Бурная реакция была у неё на обычные прикосновения, не переходящие грань приличия. А поняв, что продолжения не предвидится, Элиана спросила:
— Вы намекаете, чтобы я вчера сделала то, что хотела? Нет, нет и ещё раз нет! Вы знали, что я не смогу переступить через себя, поэтому провоцировали. — Арон неопределённо пожал плечами, только вот лицо выдало его довольной ухмылкой. — А если бы что-то случилось?
— Что, например? — голос живой, без фальши, значит, обладатель заинтересован в разговоре и, конечно, честном ответе.
— Что вы всё время спрашиваете, будто сами не догадываетесь, но это не так. Лучше меня представляете, что могло произойти, — пробурчала Элиана, смущаясь сильнее.
— Я полностью контролировал ситуацию, ничего сверхстрашного не могло произойти. И всё же хочу узнать, что вас так пугает и стесняет?
«Действительно, что же такого могло произойти?» — почти вслух возмутилась Элиана, но над вопросом задумалась. Ведь ещё чуть-чуть и поцеловались бы, по её инициативе, этого же она хотела, постоянно одёргивала, желая всей душой. Как бы он это предотвратил? Отошёл бы, оттолкнул, а если бы вовремя не среагировал, хуже было бы, начни он отвечать вниманием. Собственно, что-то такое Эли и пробормотала себе под нос, недовольно сопя. Арон, не пойми как, всё услышал и разобрал.
— Любви и проявления чувств, значит, вам не хватает… Что ж, мне не трудно помочь прекрасной леди, порадовать её, такой мелочью.
Арон подхватил тонкую ручку, поднёс к губам, оставил на тыльной стороне ладони след губ, а после ещё один на пальцах, почти на кончиках. Волнующе нежно его действие отозвалось в сердечке.
— Лучше такой поцелуй, чем тот, о котором я говорила. Спасибо.
После благодарностей наступила пауза, передышка для обоих. Эли так увлеклась разговором, слишком тщательно обдумывала каждую фразу и вопрос, что не обратила внимания на смену окружения: уже какое-то время шла по аллее, укрытые изумрудным навесом пышных крон. Справа, в нескольких шагах тропинка, ведущая к конюшне, однако господа направились дальше, глубже в парк, где, казалось, деревья росли плотнее, света проникало меньше. Приятная, неторопливая прогулка, жаль, смотреть пока не на что — всё однотонное, не особо цепляющее. Зато можно обдумать слова, успокоиться. Чувствовала след губ на коже, который приятно согревал душу, разливался внутри тягучей карамелью. А это — часть этикета, ничего из ряда вон, все господа целовали дамам ручки.