— Вы вредный, — сказала Элиана, отступив. Весело ему, очень. Пусть радуется своей очередной победе, только в этот раз его несерьёзное отношение впилось шипами в душу слишком больно.
— Ну-ну, не наговаривайте на меня. Будь я таким гадким эгоистом, не отметил бы, что вы, как хорошая хозяйка дома, перенесли ужин. — Не дошла до места, замерла от мягких, кутающих в одеяло слов. В воздухе увяз тихий смешок из-за спины. — Спасибо за заботу. Знаете, что-то я, да и дом отвыкли от ласковых женских рук.
— Умеете испортить момент, — по голосу сама серьёзность с каплей недовольства, а на лице невидимая для него улыбка, сладкая радость в душе, — зачем было добавлять последние слова?
— Как это зачем? — Арон больше возмутился, чем спросил, а Эли слышала размеренные шаги, только не могла понять, в каком направлении он двигался. — Я не мог не поблагодарить леди за столь приятный жест. Могу я попросить, и впредь проявлять подобные акты самодеятельности?
Говорил совсем рядом, чуть ли не прижимался к вмиг закаменевшей спине. Слова звучали едва различимо у самого уха, казались, осязаемыми, а просьба взволновала, былая злость от перебранки улеглась. Эли повернулась, мазнув носом по ткани рубашки, смотрела в глаза, где горели искорки мольбы и грусти. По крайней мере, ей так виделось. Не могла отказать, оттолкнуть. Любила. Любила всем сердцем, старалась изо всех сил делать приятно, хотя из раза в раз приносила разочарование. И ведь, что она могла для него сделать? Что дать, когда у него было всё? Ласку, заботу, о которых он просил — так это сущие мелочи. Хотелось большего, предложить все богатства мира, возможное и невозможное преподнести к ногам. Мало. Катастрофически мало всего.
Под пальцами гладкая щека. Под ладонью жестковатая бородка. Элиана очертила скулу, подбородок, видела, как довольно изогнулись губы. И вот уже лорд дарил руке поцелуй — благодарность за выполненную, или не совсем, просьбу. Арон сам отпустил леди, долил вина в свой опустевший бокал.
— Расскажите своей дорогой гостье, в честь чего сегодня такая суета целый день, а радушный хозяин явился чуть ли не ночью? — Эли пробовала острить, чтобы скрыть нахлынувшее волнение, возбуждение, однако от чуткого Арона ничего не спрячешь.
— Говорил же, что не ребёнок. Ведёте себя, как взрослая, хитрая женщина. Полно вам краснеть, милая.
Эли что-то пробормотала, вероятно, сама не разобрала сказанных слов, возвращаясь на место. С пару минут прожигающе смотрела на хитрющего собеседника, ожидала ответа на волнующий вопрос. Наглец молчал, потягивал вино, соблазнительно облизываясь. Наивно Элиана надеялась, что когда-нибудь ему надоест вот так играться с чувствами, выводить на эмоции. Точно не в ближайшие дни, ведь пока что она слишком сильно веселила. Арон лишь пил, так и не притронулся к еде, хотя только отзавтракал. Немного странно, ведь даже гостья проголодалась, но не смела начинать трапезу без любимого.
— Вы в последнее время подозрительно себя ведёте, — осторожно вступила Элиана. Арон же приподнял бровь. — Развязно как-то. Смущаете меня, на вопросы не отвечаете.
— А вы не смущайтесь, — говорил, будто так просто это сделать. В самом деле, что здесь сложного, всего-то не задохнуться от внезапно нахлынувшей волны эмоций. — На охоту собрался. К сожалению, придётся мне на денёк вас оставить одну.
Сжалился что ли над ней, поэтому решил рассказать о планах. Зато понятно, с чего вдруг такая скрытность. И вот мерзавец заострил внимание, что поедет один, а она сидела дома. Эли понимала — откажет, однако решила попробовать уговорить.
— Можно с вами? — открыла рот, чтобы выдать несколько аргументов в поддержку, но перебили.
— Исключено! Нет. Это не увеселительная прогулка с любованием пейзажами, там нет ничего романтичного. К тому же я вернусь быстро, глазом моргнуть не успеете.