Во время ответа ничего ни один мускул на лице не выдал в нём ложь, однако как же подозрительно быстро хозяин засобирался разойтись по комнатам. Он же выказал желание проводить гостью до покоев, на прощание оставил долгий поцелуй на ладони, когда остановились у самой двери. Такая своеобразная традиция уже.
***
Голоса и беготня по коридору согнали Элиану с рассветными лучами. Сначала страх — что-то жуткое случилось, иначе из-за чего такой шум, чуть погодя вспомнилось, что лорд собрался на охоту. Последние приготовления перед отъездом сопровождались грохотом, незримой неразберихой, суетой, только вот самого виновника подозрительно не слышно, будто спрятался, притаился в засаде. Возможно, ещё слишком рано, поэтому, быстро умывшись, Эли приоделась в удобную блузу, штаны для поездки верхом и ждала, однако все проходили мимо её комнаты. Никто не стучал, не звал, не передавал слов хозяина, да и сам он не спешил заходить. «Видимо, не передумал», — с грустью подумала.
Что ж… Если золото не течёт рекой в королевскую сокровищницу, значит король сам прорубит канал до неё. Эли собрала решимость в кулак за пару вдохов и направилась к Арону. Уверенные шаги по каменному полу до нужной комнаты, у двери появились сомнения, а тягучий голос называл её плохой за то, что потревожила. Вдох отбросил тревогу далеко и надолго. На стук никто не ответил, а проходящая мимо служанка шепнула, что видела лорда пару минут назад по пути в другое крыло особняка. Сказав слова благодарности, Элиана поспешила в указанном направлении, хитрец нашёлся раньше у парадного входа.
Узнала по осанке, ровной спине, что казалась шире из-за тёмной, серо-зелёной рубахи. Посеребрённым волосам, чуть растрепавшимся в беспорядке, не портящим картину идеальности. Одетый просто, свободно и даже так до ужаса привлекательный, он отличался от себя привычного, такого элегантного. Элиана взглядом впилась в любимого, пытаясь запечатлеть все до единой детали нового образа. Невзрачная одежда, в которой так легко затеряться среди деревьев, и одновременно с этим она не стесняла движений, позволяла молниеносно реагировать, нападать. Кожаные сапоги плотно обхватывали голени — не слетят при беге. На поясе не сразу заметила опасную мелочь: ножны с торчащей, потёртой рукоятью небольшого ножа, Эли на миг замерла, как бы не силилась, не могла представить Арона с оружием в руках. Для неё он милый, добрый, безобидный, в жизни бы не поверила, что мог кому-то навредить или хуже — убить. Не вписывалась в её картину мира и охота, пропади она пропадом, что в воображении представлялась, как азартные догонялки, без смерти.
— И что вы вскочили ни свет, ни заря? — бросил он, не оборачиваясь к гостье, продолжая раздавать указания другим. И как только различил её шаги из общей массы звуков и бесконечного топота — загадка. Быть может, увидел, почувствовал изучающий взгляд, ведь слуги так не смотрят.
— Я хочу с вами! — взмолилась Эли, встала напротив любимого, на что тот только изогнул бровь, будто говоря: «Ну давай, расскажи, что ты мне можешь предложить». И она поддалась, — пожалуйста, я буду вас слушаться.
— Нет. Вы никуда не едете — это окончательное решение, — от стального тона по коже засуетились мурашки, ноги вросли в пол. Сердце замерло на мгновение, чтобы забиться с удвоенной силой. Отдав поручение слуге, Арон повернулся к поникшей, поменял интонацию на бархатную, а в светлых глазах не видно упрёка, злобы. — Что будете делать? Лучше я сам отвечу. Вы будете гулять одна вдали от места охоты, на безопасном расстоянии. Поэтому мне гораздо удобнее оставить вас здесь. Знать, что моей гостье ничего не угрожает. Надеюсь, мы договорились, и вы выполните мою скромную просьбу.
— Но я, правда, не буду мешаться, — она не успела договорить, так как лорд, наплевав на все правила приличия, развернулся и вышел на улицу, оставил её одну за тяжёлой, дубовой дверью. Однако Элиана не растерялась, ломанулась следом, напором чуть не сбила любимого, выходя. — Я хочу посмотреть, как проходит охота.
Эли вцепилась в крепкую руку в попытке остановить, удержать, одни и те же слова слетали с языка, не переставая. Со стороны, возможно, всё выглядело иначе: суровый мужчина тащит непослушного, упирающегося ребёнка, тот вроде и сопротивляется, но куда ему, маленькому, тягаться со старшими. Пятки безвольно скользили по земле без возможности остановиться, пальцы сминали тёплую ткань, пощипывая кожу и напряжённые мышцы. Арон не слушал монотонных причитаний, звучащих откуда-то снизу, по крайней мере, успешно игнорировал, не смотрел на несносную тият, не отвечал. Пара спустилась со ступеней крыльца, а Элиана уже пыхтела разгневанным ежом в локоть от зря потраченных сил. По-прежнему молчал, никак не комментировал воистину комичную сцену, при этом отцепиться не пытался, что можно провернуть в одно движение — выдернуть руку. Ещё пара шагов, и он остановился, развернул упрямицу к себе лицом, приподнял за подбородок. Сколько раз использовал сей жест, от которого сердце сходило с ума?