— Бриан, вот почему у твоего хозяина такой сложный характер? — шептала Эли из-за страха быть услышанной Ароном. — Вот как его понять? Он то манит, сам зовёт, то, как сегодня, отталкивает.
Тяжело вздохнув, Элиана нежно потрепала коня по шее, тот невнятно фыркнул, мотнул головой, звякнула упряжь. Возможно, в самом деле, следовало остаться дома… Даже в мыслях она считала поместье лорда чем-то близким, родным, куда всегда можно вернуться, где примут, обогреют и выслушают. Во всём виноват радушный хозяин, именно он создавал сказку, уют, обволакивающий пышными, воздушными сливками. Рядом с ним у Эли возникало чувство защищённости, и в тоже время просыпалась робость, от которой вечно мялась, смотрела в пол, закусывала губу. Идеальность поначалу восхищала, отчасти пугала, а сейчас образ исходил едва уловимой рябью на воде. В душе внезапно поднялась волна злости, порушив всё радостное. Леди внутренне негодовала из-за бессмысленного скандала, тянущегося со вчерашнего вечера. Чего ради так старалась, уговаривала, испытывала терпение?
Сейчас она одна. И сидела бы одна в поместье, металась бы из угла в угол, не находила места, изнывала от тоски. Рвалась наивной канарейкой сквозь прутья клетки, только крылья в кровь поломала маленькая. А стоило бы хозяину показаться на пороге, влюблённая леди кинулась ластиться, жаться плотнее, в бессмысленной попытке залечить раны. Но реальность отличалась, их разделяли не часы, а жалкие минуты езды и глупое обещание, сталью обмотавшие, не давая действовать. Лишь слепо подчиняться. Бродить, мечтать о скорой встрече. Возможно, всё изменилось, знай Арон о тёплых, сокровенных чувствах, быть может, даже взял с собой. Если реакция вышла бы другой? Элиана до смерти боялась услышать смех после самых важных для неё слов. Понимала, что не ровня ему, оттого недостойна любви собственного божества, и вместе с этим не могла дотянуться до задранной небесной планки. Глупое сердце и такая же некомпетентная душа. Почему не выбрали другого, кого попроще? Того же Марка, кому и так обещана судьбой. Нет, злая шутка верховодила пляской.
Противоречивые чувства нещадно рвали сознание на части, схлёстывались ураганом лезвий. В голове раз за разом тренировалась, проговаривала тихое признание в любви, представляла реакции, слова в ответ. Снисходительный взгляд, интонация, пропитанная любезностью, горькая правда рубила душу, не щадя. Боль не унять, но возможно отогнать прохладной влагой. Эли как раз вышла к узкой лесной речке со спокойным течением, спешилась, чтобы дать Бриану напиться и самой смыть жар с щёк. У воды довольно тихо, где-то, чуть в отдалении трещали стволы, нагибаемые ветром, да и сама река журчала с шутливым тоном. Рядом никого, сплошные деревья. Леди лениво оглядывала округу под хлюпанье, редкое фырканье коня. На коричнево-серой коре мелькнуло рыжее тельце, спрыгнуло и поскакало по направлению к гостям. Белочка остановилась в паре человеческих шагов, с интересом разглядывая пришлых чёрными глазками. Элиана осторожно двинулась навстречу в надежде погладить. На приближение зверёк отозвался грозно-милым рычанием, больше похожим на хрюканье, вызывая восторженный писк.
Снова рычание, когтистая лапка сжата в крохотный кулачок, а носик подёргивался. Эли уже нагнулась, дабы погладить мягкую, рыжую шёрстку, как вдруг белка хитро извернулась, резво поскакала к деревьям. Поначалу опешила, не поняла, что произошло, лишь ощутила приятное касание меха ладонью. Быстро взглянув на мирно пьющего Бриана, она отправилась за зверьком. Ведь совсем же не побоялась чужаков, так близко подошла, сама, приманивать не пришлось. Вот Элиана скрылась за деревьями, за спиной затрещали стволы, будто от шагов великана, но то раздавалось где-то далеко, чуть ли не на противоположном берегу, когда впереди мелькала маленькая прелесть. Шустрые ноги то и дело спотыкались о корни, да ветки ломались на части, клёны тянули облепленные листьями руки в лицо, от них постоянно приходилось отмахиваться.