После очередной откинутой от глаз ветки белка пропала, нигде не видно рыжей проказницы, ни среди деревьев, ни в траве нет шевеления. Словно в воздухе туманной дымкой поутру растаяла. Элиана оглядывалась, неспешно ходя вокруг стволов, засматриваясь на верхушки. Только кроны с прорехами качались из стороны в сторону. Леди почувствовала себя обманутым ребёнком, которому пообещали купить конфет в конце дня, только на часах уже почти ночь, а сладкого не дали. Расстроенная побрела к речке, чтобы продолжить прогулку. Даже милая зверушка бросила, неужто весь мир ополчился на неё? Вот где она так провинилась? Может, высшие силы наказывали одиночеством за влюблённость в не того? В того, чьё сердце отдано другой. В попытке стать самой счастливой Эли отнимала чужое время и возможность быть вместе. Однако за столько дней не объявилась ни супруга, ни дети, хотя должны, не могли же оставить родную душу.
Вина засела глубоко, пенилась через край, изливалась злостью. Чтобы хоть как-то справиться с неуправляемым гневом, леди пнула камешек, имевший неосторожность попасться под ногу. В тот самый миг у реки небывало громко затрещали деревья, будто кто-то огромный повалил. Шлепок по мшистому корню потонул в оглушительном ржание Бриана. Надрывный крик взволновал Эли так, что та, не задумываясь, побежала к месту остановки. Плохо просматриваемая возня на берегу злила, а душераздирающие стенания коня заставляли нестись быстрее. Что, если охотники перепутали его с оленем, пустив стрелу? Какая Элиана дурочка! Нельзя оставлять лошадь Арона без присмотра, ведь она же может умереть. Десятки проклятий сыпались на нерадивую головушку. Тёмный силуэт теснил золотой, рябили в прорезях, феал-негодный слепил, не давая разобрать происходящее. Дыхание отяжелело от бега.
Бриан затих. Последний рывок. Трава изрядно потоптана, местами валялись ошмётки земли, однако всё меркло на фоне непередаваемого ужаса. Глаза впились в поваленное тело с когда-то золотистой шерстью, теперь перепачканной вязким бордо. Какие-то внутренности выдернуты, выставлены напоказ, торчало что-то розоватое — кости. Нет, рёбра. Сильнее замутило от осознания, повело, зашатало. Над тушей с раскуроченным боком и животом возвышалось чешуйчатое нечто. Острая морда взмыла вверх, разбрызгивая кровь с пенной слюной, мерзкая пасть не закрывалась, на землю и шкуру обильно текло. Ноги онемели, когда к горлу подступала кислая тошнота, только вместо рвоты вышёл вопль о помощи, молящий о спасении, разнёсся лесом. За ним ещё один, только проклятое тело не слушалось, застыло в оцепенении. Чудище нашло новую жертву, с мычащим рёвом сигануло на охоту.
Эли не чувствовала собственного тела, что само бежало, не разбирая дороги. Да и какая дорога в лесу? Ноги болели, гудели нестерпимо, мышцы выли, лёгкие жгло, пламя в них бушевало. Будто лихорадило, не взаправду происходило, лишь ночной кошмар примчался на резвых копытах. За спиной чудище ломало стволы тушей, неслось напролом, где приходилось оббегать, словно зайцу петлять. Глубоко в душе засел леденящий, колотящий кулаками ужас. Он останавливал и одновременно гнал вперёд. Колючие кустарники цеплялись за одежду, разрывая в клочья с хрустом, гибкие ветки нестерпимо хлестали лицо со свистом. Не сбавляла темпа Элиана, хотя грудь пекло пожаром, крики звучали сипло сорванным голосом. Каждый новый шаг-прыжок грозился смертью, оставляя горстки сил позади под лапами охотника.
Она звала на помощь, но никто не приходил, не гремели копыта, одни лишь лапы по земле. Не слышали отчаянных воплей и мольбы? Смрадные слюни попадали метко в спину, замедляли, зубы клацали совсем рядом, миг, и сожрут, да грубое мычание застряло в голове, пинающее вперёд. Вперёд и без оглядки. Перед глазами всё чаще мелькала темнота, ноги держали на честном слове, грудь спирало, жгло огнём. Где же её прекрасный рыцарь, что спасёт от чудища? Где Арон? Охрипший голос звал его, молил судьбу, и по итогу ничего. Храбрый лорд, не оставляй её, не позволяй умереть. Надо лишь чуть-чуть подождать, буквально каплю. Появится, хозяин юного сердечка, сразит образину.
Мокрая, слабая, она не сдавалась, пусть и чувствовала, как спешно силы покидали тело. И вот Эли бежала уже во тьме с редкими проблесками зрения, отбивая плечи до синяков о стволы. Покуда ступня не заскользила по покатому камню, земля разом ушла из-под ног. Нестерпимый удар по рёбрам, от коего не вздохнуть, так и пришёл конец. Нелепый, быстрый и до новых слёз обидны, которых нет. Треск деревьев подкатил почти вплотную оглушительным грохотом. Зазвенел свистящий воздух над замершей в ожидании конца головкой, рыки и шипение чудища совсем рядом. Элиана при всём желании не в состоянии подняться, лишь тряслась в страхе скорой смерти, лишь вязкий ужас обуял, что никто не…