— Тише-тише. Всё уже позади, — голос, от которого сердце ожило. Арон говорил совсем рядом. — Я здесь, всё хорошо.
Быть может, вот она — смерть? Стоит открыть глаза, и перед Элианой предстанет берег океана, на воде играл бликами феал, а рядом Арон. Только её Арон и ничей другой. Но боль, застрявшая в недрах тела, мешала даже сделать элементарные действия. Ласковая ладонь погладила лицо, смахнула волосы, лишь тогда леди посмотрела на любимого. В самом деле — он. С привычной доброй улыбкой, единственное, на щеках, лбу кровавые разводы, вероятно, растёр. Эли слабо потянулась к нему, ухватилась за руку помощи, сгибаясь пополам, метнула извиняющийся взгляд. Со всей аккуратностью, трепетностью он перевернул пострадавшую на спину, не заметив крови, подхватил на руки. Внутри всё сжалось от волны страха, проникающей в потаённые уголки, из-за пережитого реальность мешалась с фантазиями, отправляла в пучину лживых образов, видений.
— Страшно. Не надо, — проблеяла привычно путано Элиана. Живот болел от каждого шага любимого, но сама бы она подняться не смогла.
— Если страшно, держитесь крепче! — Бедняжка совсем не знала, за что можно ухватиться, просто прижала руки ближе к груди, скручиваясь в комочек. Арон по-доброму усмехнулся. — Не так. За меня держитесь.
Доверчивые, перепуганные глазки распахнулись, зрачки расширились, практически стирая радужку. Эли втянула шею, сжимаясь сильнее в никчёмной попытке спрятаться, пока боль не исказила личико. Живот тянуло, рёбра гудели, кажется, её тошнило, однако непонятно взаправду или лишь иллюзия пережитого. Дрожащая маленькая ручка невесомо коснулась носа лорда, будто пыталась убедиться в реальности его существования. Тёплый, настоящий, живой спас её неразумную дурёху, вырвал из пасти чудища, лап смерти. Поглощённая счастьем Элиана трепетала, ластилась выбеленной щекой к могучему телу, желая защищённости и успокоения. Пальцы Арона игриво подбадривали, выводя слабые узоры с боков. Млела разморённая нежностью, не могла обнять за шею, чтобы держаться. Слишком опасная и непристойная близость.
— Что, уже не так страшно? Или я вас утром обидел и напугал сильнее? — Саркастичная маска сменилась извиняющийся, а Эли поникла от жгучих слов. Зачем припомнил, чтобы укорить? Разорвать любящую душу в незримые ошмётки? — Признаю, был не прав и излишне жесток — вспылил.
— Не могу на вас злиться. Можно? — Девичьи ручки дёрнулись к любимому, замерли, не касаясь идеала без разрешения.
— Могли бы и не спрашивать. Так и мне удобно будет. — Арон приподнял Элиану чуть выше, чтобы ей проще схватиться. Лица застыли почти на одном уровне, разделяло крохотное расстояние и густой воздух. Вновь не чувствуется природы, только смрад, отвратная мертвечина. Губы изогнуты усмешкой, а взгляд до ужаса волнующий. — Лучше? Что-то где-то болит сейчас?
— Живот немного, — хотела добавить оправдание, однако на них сил не осталось. — Тяжело говорить.
— В самом деле! Не смею мучить более. — Напоследок оставил желанный поцелуй на щеке, буквально вдохнул жизнь в иссыхающее тело. Эли запомнила мягкие, чуть влажные губы и долгие мгновения блаженства, растянутые на века. Акт милосердия, благородства в попытке отвлечь, забыться в объятиях нежности, покуда метка-след пульсировала, наливаясь бурлящей кровью.
— Спасибо, — одинокое, скромное, переполненное сокровенным смыслом, не просто благодарность — слово любви. Элиана шатнулась, ударяясь о висок Арона, смолчал на неуклюжесть, возможно, потому что не хотел портить момент.
Всю дорогу до поместья Арон не выпускал Эли из объятий, вёл коня аккуратно, спрашивал о самочувствии, окутал мягкой заботой, выгнал ужас. Единственное, боль то пропадала, то зажигалась с новой нестерпимой силой, от которой приходилось стискивать зубы, кусать губы до солёных рубинов. Сам лорд — предельно серьёзный, без намёка на панику, а когда дело доходило до ободрения пострадавшей гости, отдавал всего себя, жонглировал вниманием, мастерски отвлекал. Только вот леди жалела, безумно жалела, что посмела уговорить его взять на охоту, будь та неладна. Элиана готова испепелиться гневом, сжечь себя дотла, отдать душу, лишь бы повернуть время вспять. Глупышка совсем не думала наперёд, действовала, опираясь на хотелки, игнорируя здравый смысл, платила дорого. Непомерную плату брали за крохотные ошибки.