Время перекатывалось ленивыми тучными волнами, и вот Элиана млела, растекалась топлёным молоком от шелковистых поглаживаний, приятных и воздушных, забывались упрёки. Арон позволил ей дерзкую выходку — всю дорогу быть близко-близко, прижиматься к себе. Не гнал, наоборот, поощрял ласками пальцев, рисующих узоры на девичьих боках. Эли вдыхала аромат любимого, только с новыми нотками металла крови и чего-то резкого, будто палёного, но не дыма от костра, спустя пару минут езды загадочный запах испарился, возможно, ветер принёс, однако смерть никуда не исчезла. И плевать, он не обидит юную леди, будь его воля, тогда бы не спасал вовсе.
Стоило им пересечь ворота поместья, Арон распорядился немедленно отправить за врачом, приказы бодро слетали с языка, поднимая шум. Прислуга разом собиралась, бросаясь исполнять любую просьбу. А хозяин говорил с каменным спокойствием, каждое действие рассчитано до смешного подозрительно, как если бы подобное случалось ежедневно, будто привычный ритуал, сравнимый с утренним умыванием. Он с наплевательской лёгкостью нёс Эли на руках до комнаты, покуда рядом суетились работники. Казалось, окружающие игнорировали факт, что на женатом мужчине повисла юная особа. Какое неподобающее поведение! Позорище.
— Вам сильно хуже от поездки не стало? — Арон бережно положил Эли на постель, садясь рядом. — Радует, что что-то в вас остаётся неизменным. Я про смущение. Или это тонкий намёк, что мне запрещено находиться в спальне дамы без разрешения дольше минуты? Какая непростительная дерзость с моей стороны, заставляю дорогую гостью страдать. Хотя до этого такого правила что-то не припомню.
— Вам можно всё, вы же хозяин. Это я гостья и должна подчиняться правилам дома. — Снова укоризненный взгляд прямо в глаза, от которого естество задрожало, чувствуя опасность. — Я всё так же. Не лучше, не хуже.
— Мне жаль, что вам пришлось такое пережить, — словно в продолжение слов, он поднял ручку, прижался губами к нежной коже, чувственно, тепло, радостно. Поцелуй раскрывался ощущениями, подобно вину, показывая тона и оттенки, разливался вкусом дубово-хвойного цитруса в душе.
— Доброго дня. — Как назло неровной дробью пробила дверь, за ней голос доктора, того самого, без пальца. Врач застал сцепленные руки, благо пришёл после поцелуя. — Что с вами случилось, тият? На что сейчас жалуетесь?
— Она сильно перепугалась, но истерики не было, вроде, — говорил лорд, что к лучшему, ведь Элиане слова требовали нечеловеческих усилий, даже глубокие вздохи давались с трудом. Обессиленная слабо кивала, подтверждая каждую фразу любимого. — Говорит, что после поездки хуже не стало. Вроде не поцарапана, не укушена, сам осматривать не стал.
— Ой! — пискнула Эли от мысли, что он мог раздеть и посмотреть на полуобнажённое или обнажённое тело. В её сторону сразу обернулись мужчины, молча интересуясь, что же случилось. А леди затрепыхалась в комичной попытке спрятаться за подтянутыми коленями и руками, только боль не дала это сделать, мышиный стон и слёзная резь в глазах. Доктор метнул укоризненный взгляд на лорда, явно осуждающий, только за что? — Всё в порядке, живот болит немного.
— Как именно болит? Режет, тянет, ноет? — врач в мгновение ока забыл про хозяина поместья, обратив всё внимание на больную.
— Сначала режет, когда шевелюсь, потом тянет. Но там ничего серьёзного, я просто на камень упала. Можно мне не раздеваться? — под конец речи голос совсем ослабел, слова прерывались грудными вдохами. Арон на последнюю фразу усмехнулся уголками губ, засмущал ещё больше.
— Если никому не требуется моего участия, то, наверное, пойду. Не хочу мешать осмотру. — Хозяин поднялся с места, на прощание ободряюще улыбнулся. Он тактично вышел, закрыв дверь, правда, не унёс с собой неловкость.