— Страшно? — одно лишь слово кинуло в тайфун из стыда и паники. Пальцы обледенели, от осознания какой позор лёг на юные плечи. Никогда себе не простит эту нелепую глупость.
— Мне стыдно. Мне так стыдно! Прошу, умоляю, давайте забудем этот конфуз. Я готова сделать всё… — Но палец на губах не дал закончить.
— Не понимаю, о чём вы, прекрасная леди. Вы же себя уже хорошо чувствуете, поэтому очень надеюсь на вашу компанию сегодня за ужином. — Ладонь легла на талию, а пальцы другой заправили непослушные пряди за девичье ушко. Эли дышала часто-часто, сгорая в пламени удушающих чувств, но, не глотая воздуха, чтобы насытиться. А после зазвучали слова, теплом покусывающие. — Вам нечего стесняться и уж тем более стыдиться. Пользуйтесь своей красотой, ведь вы хозяйка. Мне будет невероятно приятно.
Влюблённое сердечко обезумело от близости, ласково-интимных прикосновений. В страхе тряслась от осознания, что мечты понемногу сбывались. Постепенно Эли приходила в себя уже в пустой комнате с закрытой дверью.
Глава 19. Пока вместе, пока рядом
Возбуждённо-радостный писк всё же слетел с розовых, искусанных губ, при этом ладони до сих пор прикрывали грудь от возможных посторонних взглядов. Острый, раскалённый шёпот ещё звучал над ухом, будто взаправду, а не с минутным промежутком. Рука чувствовалась на талии сжимающимися пальцами, такими желанными, уверенными запомнились. Грохочущее нетерпением сердечко доводило до безумия сбитым ритмом ударов. Близость, ощущение от ничем не прикрытого тела будоражила, пленяла, пряностью отзывалась в сознании, где раз за разом прокручивалась сцена, вызывая эйфорию. Хотелось повторить. Хотелось большего, нырнуть в пучину взрослости. Хотелось жаться обнажённой к голому любимому. Растворяться пьяной, задыхаться древесно-хвойным ароматом кожи. Ближе. Вплотную. Переплестись звеньями цепи крепким-крепким узлом, чтобы поцелуи рассыпались метками по светлому бархату-атласу.
Искрящийся взгляд прожигал захлопнутую дверь, в надежде, что та вновь распахнётся по велению хозяина поместья. Однако правда такова, что Эли слышала удаляющиеся шаги, всё же знала: успел услышать восхищённый возглас. Представляла реакцию: ухмыляющиеся, искривлённые губы, хитрые, искушающие глаза, надменный и коварный обладатель. Сам всё распланировал, дразнил, совращал, игрался, мастерски не переступал за черту моральных правил, вертелся на грани, доводил до сказочного исступления. Негодник, мерзавец, которому прощалось всё. Щёки заливал румянец, пока мысли гонялись галопом в голове яркими переживаниями. И уже не успокоиться, юная, невинная леди погрязла в фантазиях, не в силах отогнать паршивый морок. Арон заглянул выбрать платье, не раздел полностью, словно не интересовался телом, не касался груд, покуда она задохнулась, исцарапанная калейдоскопом из мечтаний.
Какой, однако, стыд предстать леди перед мужчиной в таком непотребном виде, позор на её головушку и весь род в придачу. Только лорд не станет слушать извинений, просил, предупреждал, что не терпит пустые слова, но для неё-то совсем не пустые, живые и полные смысла. Эли не стерпит до ужина, найдёт Арона, вымолит прощенье. Пара шагов до ванной комнаты по пригретому фиалом дереву, после голыми ступнями по гладкой, леденящей плитке. Вода отрезвляла щиплющим холодком, пока руки не стало сводить судорогой, а в пальцах ломота и мягкие локоны. В отражении отчаяние боролось с болью, абсолютно зря, ведь обе одинаково сильно отравляли жизнь и должны работать заодно. Милое личико исказила ненависть, губы кривило отвращение, когда в янтарях застыл бурлящий гнев. Металась в вихре жутких эмоций без возможности вздохнуть. Всё делала не так. Всё портила и злилась на себя пуще прежнего.