Маленькие кулачки всё мяли ткань, руки напряглись, чтобы хоть чуть-чуть отстраниться. Неловко принимать заботу, утешения, близость, пусть Эли изо всех сил стремилась, рвалась к ним, после, уже укутанная ими, страшилась, замирала в нерешительности. Прикосновения сплетались в полотно наслаждения, воспринимались остро, ярко, особенно губы. Неверящий взор кротко цеплялся за игривый, уверенный от возлюбленного. Всегда осторожничала, боялась себя и его, знала, что любое действие, высказанное желание обречено на провал, всегда ходила по узкой колее, наматывала круги от собственной глупости. Ощутимо Арон надавил на затылок, вынуждая, прильнуть к твёрдой, широкой груди, зарыться носом в шероховатую рубашку. Элиана пьянела от аромата настойки холодного можжевельника, хвои, терпкой коры с табаком, едва уловимый цитрус на периферии сознания. Раз за разом она — глупышка терялась от вспышек интимности, готова кричать от счастья, одновременно выть отчаянно.
— Я, кажется, нашёл-таки способ вас успокаивать. Не ожидал, что всё окажется так легко, — беззлобно усмехнулся Арон, прижал Эли плотнее, запутал пальцы в волосах. Сердце расслабленно постукивало, проникало в недра, баюкало всклокоченный разум, рассечённый на ошмётки.
Худенькие ручки тонкими лентами окольцевали торс, повинуясь желанию госпожи. Момент, когда слова лишние, для пары существовал лишь язык жестов. Пальцы невесомо, редко задевали ушко, щекотали, заставляли вздрагивать и тереться о раскрытую ладонь. Объятия, что воспринимались интимнее всех развратных прикосновений к сокровенным частям тела, близость туманила лучше страстных поцелуев, где языки переплетались дерзко. Дыхание перехватывало от биения двух сердец, сливающихся в унисон. И вот уже не нужно ничего и никого, лишь продлить невероятно короткие минуты блаженства.
Какой сюрприз подкинет жизнь за эту выходку? Как накажет негодную леди за вольности по отношению к чужому мужу? Чужому, что целовал её, как свою — вольно, что входил в спальню к полуобнажённой, что подпускал опасно близко к допустимой черте рушащихся отношений. Он, будто разыгрывал шахматную партию с иллюзией выигрыша для Эли, при этом сам мог победить в один ход. Уже не ощущала ладоней на спине, миг, и они на талии, вжимали в тело. Элиана позволила себе принять столь наглые действия, отдаться сладости момента, как и советовал любимый.
Глава 20. Пронизывающее одиночество
За эти пару дней после охоты Элиану ещё навещал Томас, следил за состоянием, которое не изменилось ни на каплю. Он справлялся о здоровье, а получал одни и те же ответы, прогонял волны магии по руке через тело, ничего не находил. Радовало, что Арон теперь уделял гостье почти всё время, чуть ли не с утра и до поздней ночи окружал заботой. Мысли же постоянно тянули в тот злополучный день, когда она чуть не умерла, так крепко обнимала милого, тыкалась маленькой лицом в грудь, ища защиту, утешение. Но как же быстро улыбка спадала с лица, потому что юная леди понимала — им руководило чувство вины. Аж горечь колола язык. Эли не смела извиняться, знала, как его это раздражало, а уж как не хотелось отталкивать. Очень запомнился вечер в кабинете хозяина, когда гостья уговорила посидеть вместе почитать.
Странности начались с самого захода в кабинет: Арон умостился на диван, не как обычно за разделительный стол, пригласил жестом Эли сесть рядом, что та, собственно, и сделала. Сперва лишь слабая тревога всколыхнула нервы, раскурочила неприятно ворох сомнений на сердце. Предполагалось же обычное чтение, только чтение и не более, с редким отвлечение на пространные рассказы о жизни, когда бы слушательница буквально млела от певучего голоса, какие-нибудь игривые, шутливые, возможно едкие комментарии. Ни сколько важна история, сколько нахождение пары вместе, крохотные знаки, складываемые сознанием в орнамент воспоминаний. В реальности же хозяин оказался недоволен, ведь леди ютилась на противоположном конце — слишком далеко, поэтому вероломно, нагло поманил к себе. Она сдвинулась, не решаясь прильнуть вплотную, остановилась на вытянутой руке.
— Я всего лишь хочу, чтобы вы сели ближе. Не думаю, что моя просьба настолько невыполнимая и жутка страшная. — Элиана застыла, нервно сглотнув, пыталась рассчитать, насколько ей ещё позволено приблизиться. Одни поворот головы и лукавый блеск глаз, заставил влюблённую обезуметь от ускоренного пульса. — Если вы сами этого не сделаете, то будете слушать сказки, как маленькая, сидя у меня на коленях.