Эли смущённо надулась, однако просьбу исполнила, поняла тонкий намёк. Фантазии гибкими телами змей оплетали голову несчастной, по шее струились мурашки от призрачного дыхания на атласной коже. И вот уже тёрлась плечом об бок, когда Арон рукой укрыл её, сковывая движения. Снова она малышка, замершая на секунды от осознания происходящего, сейчас слабо трепыхалась, без возможности спастись. Да и стоило ли это того? Привычно металась между правилами и желаниями, единственное, что изменилось — могла справиться с нахлынувшими чувствами. Не появлялась на глазах слёзная резь, не душил жуткий ком в горле, не трясло любовной лихорадкой. Элиана отметила для себя, как ей приятно от тёплого давления и некой тяжести от объятий. С каждым таким разом они становились ближе совсем не физически, ментально сплетались неразрывным узлом.
— Что вы делаете? — всё же победили правила, поэтому Элиана негодовала, возмутилась вопросом. Вновь забилась в попытке увеличить расстояние между ними. — Меня пугают вот такие вот знаки внимания от вас.
— Почему я только сейчас об этом узнаю? — Наигранное удивление она уже не стерпела: ударила кулачком по ножке, разразилась тирадой. Милая Эли злобно-забавно пыхтела.
— Вы? Зачем провоцируете на близость, а потом врёте? Если это связано с охотой, то вы не виноваты, я же сама напросилась... Вы будто вините себя за случившиеся. — На книжку уже обоим плевать, она спряталась среди других вещей на столе. Арон смотрел на растерянную собеседницу так, что та не могла разобрать эмоций, хотя слова стройной речью лились с губ. — Разве не видите, что я боюсь перейти черту дозволенного с вами и всё разрушить?
— Надо же, меня раскрыли, какая досада! Что ж, вы почти правы. В действительности, моим коварным планом было сделать вас чуточку смелее, увереннее в себе. — Она уставилась на Арона непонимающе, искала в словах, на лице подвох и не находила.
— Это правда? — В ответ на недоверие и взгляд, полный сомнений, кивок. — Не понимаю, вам это зачем? Какая выгода? — тут Эли заговорила приглушённо, пытаясь спрятать мысли в тишине. — Вам же совсем нет смысла мне помогать. Я ни ваша дочь, ни родственница, так какая-то…
— Но вот! Что это за слова такие? Откуда такие нехорошие мысли в такой светлой головушке? — Арон шлёпнул по носу в усмешку, а вслед провёл подушечками пальцев по щеке ободряюще, мягко. Эли не удержалась, нежно боднулась в раскрытую ладонь. — Возможно, я из тех дураков, что помогает безвозмездно, чтобы насладиться последующей радостью. Только успех пока малозаметный, но продвижение уже есть, крохотное, однако. Знаю, вредный, противный, наглый мерзавец, снова обманывает.
Арон насмехался над юной и неопытной девочкой, вёл себя несерьёзно, как с ребёнком, до скребущей боли в недрах естества расстраивающей. Он совершенно не замечал её влюблённых взглядов, робких слов, неуклюжих объятий, почему-то намеренно подстрекал. Глупышка же почти призналась, смелость воскресла фениксом, ободряющим жаром опалила. В самый ответственный момент же перебил, когда всегда из раза в раз стеснял двусмысленными фразами, будто отобрал нечто дорогое для неё, уничтожил на глазах. Жаль, любимый не читал мысли, так как-то проще, он бы всё давно узнал, и не было бы метаний, тянущих сомнений. Какой-то отказ, сжимающий до криков сильно, ломающий кости, стирающий в пыль. Непременно разбил все надежды на счастье, ядовито заплевал, не просто так, за дело. Ничтожная малявка рушила его семью. Его счастье.
Неожиданно для себя Эли не на шутку заволновалась, ведь столько времени прошло, а дом всё пустовал. Где же милая супруга, где любимые дети? Почему никто не навещал одинокого лорда, никто из родственников? Почему позволяли жить одному? Есть только одно оправдание — сами покоились в сырой земле. Жутко ему, вероятно, ступать по миру с мыслю: «А их больше нет! Я их всех пережил». Несносная девчонка давила на больное, разъедала воспоминания пламенным соком, льнула за ласками, как когда-то красавица-жена, заставляла откликаться поцелуями, оставаясь ядом на губах. И он воскрешал забытые чувства заботой, воспитанием чужой дочки, пробуждал в себе искры любви, нежности. Не сдержалась Элиана, повинуясь внезапному осознанию, прижалась щекой к груди, обняла в ответ смело. Когда внутри рвало на лоскуты от вихря противоречий.