Обняла, потому что захотела подарить тёплые, искренние чувства, вымести холод из глубин, который сковал почти полностью, чтобы не дать увязнуть в тоске, немного отогреть. Утешенье не продлилось долго, Арон — хитрец, таки пересадил её на колени, совсем не пошло, не вульгарно, не развратно. Эли ёрзала с непривычки, пугалась мысли, что кто-то может зайти в кабинет и увидеть их двоих вот так. Хотя его данный момент не особо-то и волновал, судя по довольному лицу. Элиана тяжело вздохнула, осознав, снова он своей изворотливой манипуляцией добился своего. Вновь в руках книга, а обворожительный, бархатный голос рассказывал историю на ушко. Весь нелепый диалог, будто существовал для искушения невинной, чтобы млеть от внимания любимого. Чувствовала тело, к которому всей душой тянулась, но при всём желании не смела прикоснуться сама, довольствовалась малым, оттого и грызла сильнее.
Уже ночью после настолько воодушевляющих мгновений Эли изводилась слезами. При всём желании не способна она дать Арону всего того, чего достоин. Хваталась за тощее горло дрожащими руками, чтобы удушить, совсем не призрачный кашель терялся в подушке. Глупая трусость сводила невинную в могилу, усмехаясь, злобно изливалась желчью. Влюблённая не находила и песчинки храбрости на дне души, для выдавливания слов о чувствах, противный случай всё сдул. Когда хитрый лорд специально подводил витиеватыми фразами, ласковыми прикосновениями, так и манил, завлекал в прочные сети новую жертву харизмы. И как же быть с женой, что плотно въелась в сердце, ту самую хозяйку покинутого особняка, любящую цветы. Чарующую магнолию, что пальцы заботливо вплетали в локоны, после упоминания супруги, не вытравить из памяти.
— За что же вы играете со мной? — шептали в мокрые от соли складки губы, пальцы до треска сжимали ткань. — Как можете постоянно манить, а после рвать, топтать меня?
Горько завыла от режущей мысли: сама же бежала от него, отстраняла, не подпускала. По глупости пряталась Элиана и врала, вечно врала себе, каждый раз находила оправдания, сотканные ложью, Арон честно признался — смелости учил. «Хватит», — громкое заявление в голове. Утром же расскажет обо всём, признается в горячих чувствах, и будь, что будет. Так сказать, покажет плоды его трудов. За окном ещё не рассвело, одни звёзды тихо мерцали мелкими точками, как ровный стук согнал бессонную с постели, а за дверью хозяин. Он первые пару мгновений выглядел расстроенным, взгляд извиняющийся без намёка на обман, чуть погодя, смотря на невыспавшуюся Эли, посерьезнел.
— Я бы сделал вам выговор. Снова, — голос властный, не требующий возражений, от которого признания сгинули в пучине, а глазки уткнулись в пол. — Однако у меня даже на это нет времени. Я сейчас должен уехать в соседний город по срочным делам. Боюсь, это займёт пару дней.
— Понимаю, — Эли звучала болезненно хрипло. — Мне нет смысла проситься с вами, да?
Арон покачал головой, однако Эли не видела его действий, обняла, уткнувшись носом в грудь. Не оттолкнул, наоборот, поощрительно прошёлся ладонью по слегка спутанным волосам. И простояла пара перемотанными друг другом с минуту, после чего юная встревоженная леди отстранилась. Вздохнула горько, заговорила робко, смелость же убежала, оставила в нужный час:
— Я хотела сказать, что буду очень скучать. Поэтому возвращайтесь, как можно раньше, — кашель от сдерживаемых слёз, однако просочился на последних словах.
— И по чему вы будете скучать? — Элиана всё же уловила подвох в, казалось бы, обыденном вопросе, поэтому ответила честно.
— Вы задали неправильный вопрос, а скучать буду по вам и вашим вечным издёвкам.
Арон довольно усмехнулся на скромное бурчание, ушёл, оставив на ладони желанный след от губ.
***
Пугающе непривычно ехать одной верхом по чужим аллеям, в самом начале назойливо крутилось ощущение, будто сопровождающий отстал, но непременно нагонит, стоит подождать всего минутку. Проходила та самая минутка, а за ней ещё с десяток, никакой знакомый не окликал, не возмущался, почему Эли не остановилась, ускакала вперёд. Каждый раз рядом звучал хозяйский голос, будь то сёстры Прингсхайм, то ли Марк, или же Арон — любой из них расскажет, покажет место невероятной красоты, такое, что дыхание перехватывало от восторга. В компании не заблудишься, в любом случае выведут, когда сейчас в одиночестве каждый поворот оказывается дремучей чащей с тысячей обманных тропинок-тупиков. Путь выбирался по интуиции, дорожка вилась, петляла под копытами, не прячась во мраке нависающих крон.