Раскалённая соль плавила кожу на щеках, не остановить пытку, на которую обрекла сама себя без возможности на прощение с освобождением. В душе донельзя горько, от чего хотелось рвать горло криками, только вот застревали они колючим комом. Глубокие вдохи не успокаивали Элиану, будто та недостойна крупицы блага, хоть чего-то хорошего. Голову рвало от воспоминаний, сводящих с ума прикосновений двух тел, как в злополучный день охоты предстала полуобнажённой. Бурлила кровь уже смущением, оно хотя бы отогнало почти сковавший юную лёд. Как раз обогнула редеющую поросль молодых деревьев и оказалась рядом с одноэтажным домом из светлого камня. На стенах, в неких углублениях отливала холодом мозаика, глянцевые кусочки всевозможных оттенков синего переливались в лучах феала. Незатейливые сюжеты, связанные с водой, вынуждали цепляться за каждую мелочь и разглядывать-разглядывать. С недовольным шипением ядовитые змеи уползали прочь по клеткам, но обещали вернуться, чтобы закусать невинную до медленной и мучительной смерти.
Мелькали круглые окошки, но слишком высоко, чтобы Элиана могла заглянуть, видела лишь вязкую тьму за стеклом, словно в забитую душу смотрела. Отпустила лошадь, чтобы подойти потрогать занимательные орнаменты. Горячие кусочки, напитанные ночным чёрным полотном, сливались с глубоким сапфировым и чуть фиолетовым индиго, а вместе они изображали шторм. Буря, как на сердце, бунтующее море зримое продолжение мятежного порыва. Волны противоречий схлёстывались, разбивались пенными брызгами, топя в пучение мечты. Эли отдёрнула ладонь, метнулась к танцующим под звёздами океанидам. Пыльно-голубые тела призывно изгибались, будто знали, что за ними наблюдали. Игривые струи лазурью опоясывали, скрывали сокровенные места. Вот такие роковые, соблазнительные красавицы нужны любимому, никак не стеснительная девочка. Двери с этой стороны не сделали, как и выхода из сложившейся ситуации.
Наученная горьким опытом, Эли не стала оставлять лошадь без присмотра, взялась за повод, повела за собой окольцовывать здание. Похоже на купальни или баню, в основном из-за водной тематики в мозаике. Поразительно — черепичная крыша не прохудилась от времени и непогоды, хотя видно, что хозяин давно не захаживал сюда. Стоял вдали ото всех одинокий домишко, позабыт, позаброшен, как и замученная малышка, по случайности пришедшая. Она угрюмо брела узенькой тропкой, порой скользя на покатых, зашарканных ногами камнях, тогда замирала, не дыша. Не падала в чудовищную пасть, лёгкие не горели от бега, то лишь жуткие воспоминания — можно успокоиться. Изначально думала: приедет к Арону, признается в светлых чувствах, а он что? Он должен был растаять от такой откровенности, стиснуть и закружить в объятиях, после жить долго, не зная печалей. Долго остро кольнуло, потому что это уже наглая ложь. Сколько бы лет отвесила им Судьба? Десятка два от великой щедрости, а после одиноко скитаться по миру истерзанной.
Дверь пряталась на противоположной стороне, широкая парадная с двумя створками и витражом. Стеклянные обнажённые нимфы держали на хрупких плечах кувшины, из которых водопадом струилась лазурь. Путница без какой-либо надежды толкнула одну половинку, сама же не понимала, зачем рвалась внутрь. Будь там лекарство от её напасти — одно дело, а так какая разница? Однако оказалось не заперто, поэтому гостья чуть не влетела в зал, спасла реакция, что выдернула из омута тяжких раздумий. Вовремя Эли вернула равновесие, иначе бы разбила колени. Узкая полоска света разлилась по ровной глади то ли белой, то ли серой плитки, спешно исчезнув со скрипом петель.
Кто знает, вдруг там, и правда, прятался диковинный зверь, которому можно загадать заветное желание? В сказках юные девы часто бродили по лесам в нужде, а в дремучей чаще встречали чудотворца, получали дары за доброе сердце. Элиана бы пожелала вовек не разлучаться Ароном, жить с ним, воистину долго и счастливо. Ох, как же она этого хотела! Всё бы отдала, а в реальности не могла и словечка любви выдавить. Тогда, стоило попросить храбрости, да, непременно! Элиана дёрнулась, сразу же остановилась. Тут уже ничего не попишешь, фыркающую спутницу придётся оставить снаружи, в поместье же безопасно, никакая нечисть не выскочит из-за деревьев. Не выскочит же? Так всадница оставит ненадолго лошадь, буквально на несколько минуток.