Внук нанёс колоссальный удар по репутации семьи, поэтому Арон сослал его, поэтому не афишировал фамилию, поэтому нет упоминаний родных, поэтому все трепещут от одного только вида. Власть над судьбами неизменно шагала бок о бок со страхом. Какую силу воли надо иметь, чтобы разойтись с единственным живым и любимым близким, наказать одиночеством по собственной инициативе. Эли поджала губы, осознав, что поступала так же: бежала от чувств, отворачивалась от сказки, тянулась к одиночеству сама. Вероятно, любимый видел в маленькой девчушке родственную душу, поэтому и не гнал от себя, наоборот, поощрял близость. Хотя в этом случае получается, что он догадался о её любви. Щёки заволокло алым. Не мог, ложь звучала слишком убедительно, да и Элиана упорно поддерживала легенду.
Библиотека встретила посетительницу холодной тишиной, запахом пожелтевшей временем бумаги и блаженным умиротворением. Величественные, резные исполины хранили за стеклянными дверями сотни разноцветных корешков с увлекательными историями. Однако сегодня гостья пришла не за развлечениями. Она здесь для важного дела. Тяжёлый вздох, вот как среди всего многообразия стеллажей, найти тот нужный. Отец активно вёл несколько дневников: один для рабочих записей, подсчётов; второй почти такой же, только по ведению хозяйства; видела ещё третий для напоминаний, планов, расписания встреч. У всех разные по цвету обложки, переплёт лёгкий, мягкий, на корешках нет никаких обозначений. Элиана решила искать нечто похожее у Арона.
Уже больше часа Элиана играла в сыщика, раз десять доставала похожие простые переплёты без узоров на корешках. Пять оказались пустышками, за обложкой чистые листы без единого мазка чернил. Обиженная леди поворчала, ведь как так нетронутые втиснулись в один ряд с готовыми книгами. Неслыханный непрофессионализм! По-хорошему их следовало убрать, например, в кабинет к хозяину, которому так необходимо вести записи. Странно, что гостья за долгие недели ни разу не застала его за работой. Конечно, целый день друг с другом они не проводили, вероятно, в эти короткие промежутки и решались дела поместья. Успевал ли Арон, что, если надоедливая девка требовала слишком много внимания, а из-за нехватки времени на более важные вопросы полезут проблемы? Он же не признается, ласково успокоит.
Остальные же обманки оказались книгами от неизвестных авторов и поэтов. Как много у Арона странных произведений, таких разных в жанрах, некоторые, казалось, куплены… Эли после беглого прочтения аннотаций, не понимала, как на такую тягомотину вообще можно было взглянуть? Если только схватить по ошибке, не глядя, либо как вариант это чей-то подарок, который так и остался собирать пыль за стеклом. Вот не стыдно такой ужас дарить, тем более такой значимой персоне? Отвратительно! По виду несколько шкафов открывались ради уборки, их наполнением никто никогда не интересовался, что довольно печально.
Уже уставший взгляд зацепился за бархатную обложку с позолоченным тиснением, напоминающим герб, только краска истёрлась за десятки лет, темнели вдавленные инструментом отметины. Тонкие пальчики схватились за выступающий корешок, потянув. Верх страниц окислился, потемнел, как древесная кора. Открылась с хрустом, на миг Эли не на шутку испугалась, что книжка развалиться в руках. Чернила выцвели за годы, однако на редких страницах остались аккуратные завитки букв, почерк явно женский, больно красивый, плавный, а слова непонятные. Вроде и знакомые, но другие, устаревшие что ли? Элиана уселась прямо на пол, облокотившись спиной о стеллаж, попыталась прочесть пару строк загадочной дамы из прошлого.
Первое, что Эли смогла прочесть и понять, оказалось списоком имён. Все леди, лорды, у двоих имелась фамилия. Одна, вероятно, стёрлась с лика истории, так как обладавший ей род сгинул, от второй сердце забилось быстрее. Шеймс. Искательница осторожно пролистала ещё дневник, больше знакомых фамилий не заметила, нашлась одна смутно похожая на «Лемер», тоже исчезнувшая около сотни лет назад. Текст явно гораздо старше, чем подпись. Да и ошибиться Элиана могла, чернила первых трёх букв сильно высветлились, только по чёрным точкам, вдавленным линиям предположила. Мило, что в начале дама вела серьёзные записи, строила планы на день, расписывала дела, разные пометки для себя оставляла, когда ближе к концу писала очерки о жизни, появились стихотворные вставки.