Ле Фу сверкнул победной ухмылкой, игриво теребя протянутое оружие. Наконец, у него была своя армия — разношерстная команда хитрых ублюдков, таких же, как он, созревших для великого свершения. Вместе они подожгут основы общества и будут смотреть, как оно горит.
И если кто-то поколеблется в своей решимости, безумный клоун, ставший их лидером, будет рядом, всегда готовый напомнить о вкусе страха и о восхитительном волнении чистого, необузданного пандемониума. В конце концов, в мире, сошедшем с ума, зачем сдерживаться? Истинное удовольствие заключается в том, чтобы принять тьму внутри... И, конечно, увлечь за собой всех остальных.
***
Глава IV В пасти у кабана
Пока город Труа погружался в тревожное затишье, каждый его уголок бурлил страхами и надеждами, не подозревая об урагане, что назревал под покровом обыденности.
В замке лорда, в роскошных палатах знати, беспокойство висело в воздухе, как туман. Гуго II, граф с усталым взглядом, обсуждал с советниками растущее недовольство среди простолюдинов и зловещие шепоты о восстании, что эхом разносились по булыжным мостовым. Говорили о харизматичном смутьяне, который, по слухам, уже не раз ускользал от правосудия. Граф, однако, считал эти россказни суевериями, полагаясь на верных стражников и железную хватку феодального закона.
Епископ де Буве, укрывшись в молитвах и политических интригах, пытался укрепить поддержку духовенства после трагической гибели отца Томассена. Секретные послания струились между монастырями и соборами, где обсуждали, является ли загадочный шут Ле Фу посланником божественного возмездия или воплощением дьявольского коварства. Но никто открыто не признавал его угрозой, способной вызвать катастрофу.
Капитан Жан де Рей, несмотря на браваду, терзался сомнениями и стыдом. Его бесплодные поиски Ле Фу и насмешки девушек мадам Роземонды преследовали его, как тени. Он удвоил бдительность, укрепляя караульные казармы и маршруты патрулей, и втайне советовался с Жаком де ла Шапелем о проникновении в преступный мир, прежде чем их планы воплотятся в жизнь.
В торговых гильдиях царила нервозность. Купцы, запершись в своих палатах, обсуждали убывающую прибыль и нарушенные поставки из-за недавних беспорядков. Гийом Беллегре, их представитель, призывал к осторожности и дипломатии, опасаясь, что открытая борьба за цены может разжечь еще большее недовольство среди низших классов.
В тавернах и борделях настроение менялось с каждым новым слухом о дерзкой вербовочной кампании Ле Фу. Воры, разбойники и шлюхи бурлили в предвкушении, привлеченные легендой о славном восстании под началом безумного шута. Тайные встречи в грязных комнатах были полны энергии, и многие надеялись на шанс изменить свою судьбу и свергнуть гнилой порядок, который царил во Франции.
Элита, укрывшаяся в роскошных особняках, не подозревала, что эта новообретенная солидарность среди низших слоев городского населения станет непреодолимой силой. С каждым днем все больше людей стекались под знамя анархии, вдохновленные обещаниями мести и сладким волнением неповиновения.
По всему Труа витал тревожный запах — предвестник перемен. Город балансировал на краю пропасти, не зная, что его ждет. Никто не мог предвидеть, как скоро завеса тайны спадет, обнажая темные силы, шипучие и ядовитые. Ибо Ле Фу, как паук, плел свою паутину обмана и желаний, готовую опутать каждую душу в городе.
Обезумев от обещаний грабежа, мести и хаоса, отбросы общества сплотились вокруг своего безумного вождя. Объединившись не ради принципа, а ради цели, неудачники и недовольные готовились обрушить ад на ханжеские столпы гниющего порядка. И горе тому, кто окажется между молотом гнева черни и наковальней высокомерия аристократии. Ибо как только плотина прорвется, ничто не сможет остановить поток, кроме тех, кто сумеет им управлять, или тех, кто будет слишком глуп, чтобы плыть против него. Таков был мрачный расчет, который ждал жителей Труа, когда первые лучи субботнего рассвета возвестили о наступлении дня, который навсегда изменит их жизнь, ибо век дураков наступил.
***
И когда в городе вновь забурлила жизнь, в темных переулках и тайных местах встреч собирались различные группировки, поклявшиеся в верности эксцентричному шуту, завершая последние приготовления к надвигающемуся хаосу ночи.
Рагенард, седой головорез, председательствовал на тайном собрании в своем укрепленном логове, расположенном в восточной части города, рядом с рыночной площадью. Вокруг него теснились его помощники, объединенные теперь безумным видением размалеванного Дурака. Они говорили приглушенными голосами, погружаясь в грубо нарисованные карты графской крепости, обсуждая возможные подходы и планы действий на случай непредвиденных обстоятельств.