— «…Нам понадобится какое-нибудь серьезное оружие для этой работы», — пробормотал карманник с крысиным лицом, известный как Ратон. «Абордажные крюки, дымовые шашки, возможно, даже немного пороха…»
Рагенард согласно хмыкнул, задумчиво поглаживая свою изуродованную линию подбородка. «У меня есть запас старых византийских реликвий, спрятанных где-то — должно быть, хватит, чтобы взорвать дверь, через которую проедет повозка», — произнес он с задором.
На другом конце города мадам Роземонда держала свой роскошный двор в окружении свиты из самых искусных и хладнокровных куртизанок. Они потягивали лучшее вино из своих запасов, обмениваясь секретами и завуалированными угрозами, щедро раздавая подарки из золота и драгоценностей среди ключевых должностных лиц и стражников, обеспечивая их молчание и сотрудничество. Одна за другой дамы надевали маскировку, подходящую для незаметного смешения с знатными домами — монашеские одеяния, крестьянскую одежду, даже мантии ученых.
В преддверии полуденной мессы жители Труа осторожно занимались своими делами, с подозрением поглядывая на соседей и гадая, кто друг, а кто враг. Наверху ступеней собора епископ нервно поправлял мантию, чувствуя, как беспокойство распространяется по прихожанам внизу.
Тем временем сам Ле Фу удалился в уединенную подвальную мастерскую, тщательно разглаживая и начищая свои наряды, готовясь к воплощению списка своих изощренных форм самовыражения. Его разум метался в жутких фантазиях, наслаждаясь возможностью застать высокомерного графа и его семью совершенно неподготовленными. Это будет не просто ограбление — о нет. Сегодня вечером шут намеревался устроить представление, которое они никогда не забудут, вписав свое имя в анналы молодой французской истории наряду с лидерами недавно отгремевшей Жакерии.
Когда солнце опустилось за горизонт, а церковные колокола отзвонили вечерню, разрозненные отряды сошлись на точке встречи неподалеку от собора Святого Петра и Павла. Замаскированные и вооруженные до зубов, они без стеснения выражали эмоции и ожидания перед своим загадочным командиром, ожидая сигнала отправиться в опасное паломничество к славе. Ле Фу оглядел своих последователей со смесью гордости и безумия, горящих в его глазах, видя в них отражение той же безрассудной самоотверженности, которая поглотила его собственное черное сердце.
Театральным жестом он вытащил сверкающую косу, предъявив ее собравшимся толпам. «Мои дорогие друзья!» — провозгласил он голосом, полным притворной искренности. «Сегодня мы отправляемся в путешествие, из которого не будет возврата. К следующему утру весь Труа станет свидетелем глупости бросать вызов естественному порядку! Пусть никто не скажет, что его не предупреждали».
Сегодня вечером Госпожа Удача будет благоволить смелым и проклятым, и да помогут Небеса любой бедной душе, достаточно глупой, чтобы встать у них на пути. Игра королей вот-вот начнется, и на этот раз правила будут писать шуты. Сцена была готова, игроки получили свои оценки, и да поможет им всем Бог. Особенно аристократическому ублюдку, который осмелился назвать себя графом Труа.
С диким блеском в глазах Ле Фу поднял руки, его голос эхом разнёсся по площади перед собором, заглушая тревожный ропот собравшихся мятежников. Мерцающие факелы отбрасывали жуткие тени на их лица, когда они, затаив дыхание, ждали его слов.
— «Свободные люди!» — воскликнул он, его голос, словно клинок, пронзил тишину. — «Прежде чем начнётся наш танец освобождения, я возлагаю на вас священную миссию: ждите здесь, пока небеса не подадут нам знак от самих богов! Только тогда мы вступим в игру и захватим свою судьбу!»
Толпа, словно море, заколебалась, но люди неуверенно кивнули, боясь подвергать сомнению странные речи шута. Некоторые подняли глаза к звёздному небу, ища в его глубинах намёк на божественное вмешательство.
Удовлетворённый эффектом, Ле Фу жестом подозвал небольшую группу закутанных в плащи фигур, стоявших в тени. Это были его избранные — мастера-воры и шпионы, виртуозы скрытности и уловок.
— «Мои верные соратники», — начал он, подмигнув. — «Сегодня перед нами стоит особая задача. Наша цель — позолоченная клетка его светлости графа. Но мы не будем ломиться через парадные двери, как стая пьяных разбойников!»