Графиня Изабель громко зарыдала: — «Пожалуйста, сир, пощадите моего мужа! Мы сделаем всё, что угодно, только скажите!» — Слёзы ручьём текли по её напудренным щекам.
Граф Гуго громко сглотнул, поднимая дрожащие ладони: — «Д-да, что бы вы ни потребовали, мы выполним! Н-но… Ходить голышом по городу? Это немыслимо!» — Он умоляюще посмотрел на своих сверстников: — «Кто-нибудь, образумьте этого маньяка! Наверняка есть какая-то альтернатива…»
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипываниями и учащенным сердцебиением, отдающимся в ушах, пока все ждали следующего жестокого приказа, страшась отказа и тяготясь судьбой всего города.
Но раззадоренный шут лишь слегка ухмыльнулся, быстро сменив улыбку на безэмоциональное лицо, и резко, почти без усилий, опрокинув их богато задрапированный стол вверх дном. Еда и блюда из золота с дребезгом упали на плитку, провоцируя панику и беготню: — «Быстрее раздевайтесь, терпение Дурака на исходе!» — сказал он в нетерпении.
Паника охватила дворян, когда роскошные яства разлетелись повсюду, золотые блюда и хрустальная посуда с грохотом разбивались о мраморные полы. Густые соусы забрызгивали изысканные шелка гостей. Граф Гуго вскрикнул: — «Да, да, конечно, простите нашу нерешительность!» — Он начал лихорадочно расстёгивать свой камзол, нервно перебирая пальцами.
Дамы торопливо сбрасывали платья и нижние юбки, драгоценности и отделки небрежно разлетались. Голая плоть появилась бледной и покрытой мурашками на прохладном сквозняке.
Дочь графа Беатриса настойчиво шепнула своей младшей сестре Мари:
— «Быстро, раздевайся полностью, пока этот безумец не выполнил свои угрозы!»
Вскоре образовалась куча роскошных одежд, в то время как обнажённые аристократы тревожно жались друг к другу, забыв о скромности, пытаясь скрыть интимные части дрожащими руками.
Жанна ла Рю расхаживала рядом, охотно подбирая парчу с золотой и серебряной вышивкой. Часть она тут же кидала запуганным, но всё ещё выполняющим свою работу служанкам в качестве половых тряпок. Другую же часть складывала в свой мешок, вероятно, для пополнения гардероба местного ордена бегинок.
Наконец выставленная напоказ как элитный товар знать смиренно стояла, ожидая приказов, дрожа, несмотря на душную температуру зала, их достоинство сорвано вместе с одеждами. Трясущийся жировыми складками Жак де ла Шапель задал вопрос, заикаясь: — В каком направлении вы хотели, чтобы мы шли?
Ле Фу громко рассмеялся, уставив руки на колени, пряди сальных волос развевались на ветру, исходящему из проёма массивных дверей позади:
— «А прямо туда! Возьмите золотые блюда в качестве щитов и вилки в качестве копий, маршируйте как стражники навстречу вашему народу! Ха-ха-ха!»
Дворяне нервно переглядывались между собой, затем окидывали взглядом разбросанную повсюду перепачканную посуду из драгоценных металлов, осторожно выбирая из беспорядка подходящий реквизит. Они неспешно и нелепо выстраивались в шеренгу, держа за краешки золотые подносы, имитируя щитовое прикрытие, и острые столовые приборы, направляя их вверх, словно гвардейцы на службе, но без годовой муштры.
Разношёрстная группа неловко побрела к дверной арке, груди подпрыгивают, а ягодицы сжимаются с каждым шагом. Гусиная кожа покалывает на бёдрах и животах. Драгоценности, украшающие тиары и кольца, ловят случайный лунный свет.
— «Марш! К Соборной площади!» — Мрачно командует Пьер ле Сурис, выводя их на холодный ночной воздух, по левую и правую сторону от него идут другие соратники шута. Босые ноги шлёпают по камням мостовой, когда нагая элита спускается по парадной лестнице, сердца бешено бьются.
Впереди маячит донжон замка, где сбитые с толку часовые высоко поднимают факелы и машут знамёнами, разинув рты при виде этого странного зрелища. Дворянки тихонько скулят, но послушно продвигаются вперёд, слишком напуганные, чтобы сопротивляться.
— «Кто идёт? Что за трюк…»
Часовой тянется за оружием, прежде чем узнаёт своего сюзерена. Шок распространяется по рядам стражников, провоцируя спонтанные выклики:
— «Граф голый, как младенец! И дамы тоже?»
— «Они вооружены столовым серебром! Какое посмешище...»
— «Что за безумие творится сегодня ночью?»
Стражники в недоумении глядели на необычное зрелище, разворачивающееся перед ними. Голые дворяне, сжимающие золотые блюда и ножи, как примитивное оружие, что противоречило всякой логике и здравому смыслу. Шепот замешательства прошел по их рядам, когда они пытались осмыслить эту сцену.