— «Ну, ну, ну!» — крикнул он, широко раскинув руки, словно обнимая весь мир. — «Узрите, доблестные стражи закона и порядка, столкнувшиеся с гневом простого народа!» — Он театрально поклонился окаменевшим дворянам, не изменяя своей вежливой элегантности даже в критическом положении.
В то время как враждующие стороны, словно хищники в клетке, напряжённо следили друг за другом, окружая площадь со всех сторон, Жак де ла Шапель, столь же обнажённый, как и все остальные, решил пробиться сквозь толпу голых дворян. Пытаясь вытянуть билет на спасение, он судорожно ускорил шаг и устремился к массивным дверям собора, его внушительный живот забавно покачивался в такт движениям. Но когда его руки начали отчаянно колотить по старому, потемневшему от времени дубу дверей, изнутри раздался знакомый, но холодный голос. Это был сам епископ де Буве.
— «Не смейте осквернять священную обитель! Оставьте свои низменные страсти за пределами храма. Вершите свои кровавые дела где угодно, но только не здесь. Даже если вы прево города!» — прокричал он через толстые двери, его голос эхом разнёсся по площади.
Толстый прево обернулся, его лицо исказила параноидальная гримаса. Он стоял спиной к неприступному убежищу, пот градом катился по его лицу, оставляя на виске блестящую дорожку. В воздухе повисло напряжение, готовое взорваться в любой момент.
Ле Фу улыбнулся этому мгновенному недоразумению и, воспользовавшись моментом, выхватил золотое блюдо из рук графини. С грохотом он швырнул его в сторону толпы бедняков, печально произнеся:
— «Довольно. Я полагаю, вы все прекрасно знаете, что делать с этим богатством. По знати не будут проливать слёз».
Золотое блюдо громко звякнуло, упав среди ошеломленной толпы. Нетерпеливые руки тут же подхватили его, и вздохи превратились в возбужденный ропот. Один из пьяных мужиков, схватив сверкающий предмет, торжествующе поднял его над головой. Его голос прогремел:
— «Он говорит правду! Здесь не прольются слёзы, а, ребята? Только не после того, как они так долго держали под замком столько красивых нарядов!»
Все больше голосов с энтузиазмом подхватили этот крик:
— «Да, поделитесь с нами богатством!»
— «Нам больше не придется голодать!» — Женщины начали проталкиваться вперед, требуя: — «Дайте нам монеты, еду, одежду! Всё, что осталось от их столов!»
Лица теперь раскраснелись от зарождавшейся надежды и праведной ярости, а не от шока. Они жадно смотрели на дрожащих дворян, не обращая внимания на присутствие стражников.
Ле Фу поклонился толпе, указывая согнутой рукой на взъерошенных, словно цыплята, голых дворян.
— «Пожалуйста, свиньи требуют, чтобы их вкусно приготовили!» — шутливо добавил он, накидывая на себя плащ и отходя в сторону, к Рагенарду и команде.
Рев одобрения пронесся по толпе в ответ на его насмешливое приглашение. Кулаки потрясали импровизированным оружием — сельскохозяйственными инструментами, кухонными ножами, тяжелыми посохами.
Один мужик из крестьян зарычал:
— «С радостью мы зажарим этих жирных гусей! Хватайте их, парни! Давайте устроим настоящий революционный банкет сегодня вечером!»
Разъяренные крестьяне устремились вперед, грубо хватая сопротивлявшихся дворян и волоча их к месту для аутодафе, где уже призывно потрескивал костер.
Младшая дочь графа Мари закричала:
— «Нет, прошу вас, пощадите! Мы здесь невинные жертвы!»
Граф закричал, поддерживая её:
— «Это мятеж! Вас за это повесят!»
Но крики не находили отклика, заглушенные кровожадными воплями мятежников.
Капитан Жан де Рей, стоя поодаль от стражи, пытается вмешаться в происходящее, надеясь спасти последних представителей власти в этом городе, опасаясь за свою жизнь и жизни своих людей. Он понимает, что, если не остановить этот разгул безумия, город может быть разграблен и сожжен из-за всеобщей глупости.
— «Рагенард, молю вас, остановите своих преступных псов! Давайте вместе повесим шута! Он не просто безумный убийца, он знал, на что идет! И я сомневаюсь, что после смерти графа шутовское правление дурака принесет для всех новую эру благоденствия!» — прокричал он в отчаянии.
Но лидер преступной армии лишь нахмурил брови, не отзывая своих стрелков. В конце концов, стражники сдались, со звоном кидая свои мечи на брусчатку. Жана де Рея, который по всей видимости перестал быть капитаном стражи Труа, сразу схватили, связали верёвками и поставили на колени перед местом казни дворян, заставив своими глазами увидеть жестокий цирк.